Любовь как время Рождества - Хейли Фрост

К тому времени, как кофе готов, Калеб спускается по лестнице. Босиком, с глазами, еще затуманенными сном. Я знала, что он не будет спать долго. Его внутренние часы будят его каждый день в одно и то же время, всего через двадцать минут после того, как Дженна и Тейтей обычно приходят будить меня.

Это никогда не прекращается. Даже в те дни, когда он не открывает свое кафе. Сегодня, например.

— Доброе утро, — бормочет он хриплым голосом, потирая глаза и не пытаясь скрыть зевок.

— Доброе утро, — отвечаю я весело, поднимая его кружку и давая понять, что в ней его кофе. — С Рождеством.

Это вызывает у него самую маленькую улыбку.

— С Рождеством, детка.

Единственное, что я могу ответить, — это глупая улыбка, а в животе щекочет возбуждение. Он обходит кухонный стол, подходит ко мне и берет мою кружку из рук. Отставив обе кружки в сторону, он прижимает меня к столу.

Я провожу руками по его рубашке, переплетая пальцы на его шее и скользя большими пальцами по волосам.

— Ты хорошо спал? — шепчу я, и он без слов кивает, прижимая свои губы к моим, и вкус его черного кофе смешивается с моим латте с имбирным сиропом.

— Я купил тебе кое-что, — шепчет он мне на ухо. Когда я открываю глаза, я вижу, что он смотрит на меня с неуверенной морщинкой между бровями, не встречаясь со мной взглядом.

— Разве мы не договорились, что не будем дарить подарки? — дразню я его и приподнимаю бровь, но улыбка, играющая на моих губах, выдает мою притворную угрюмость.

— Это всего лишь мелочь, — бормочет он и делает шаг назад. Я сразу же начинаю скучать по его теплу, но он поднимает палец, давая мне знак подождать, а затем исчезает в коридоре.

— Вот, — он возвращается на кухню, держа в руке маленькую коробочку, которая удобно помещается в его ладони.

— Ты не шутил, — я улыбаюсь и протягиваю руки, чтобы взять ее.

— Не тряси, — предупреждает он, прежде чем передать мне коробку, и я держу ее очень осторожно.

Он обернул ее в красивую темно-красную подарочную бумагу и перевязал идеальным золотым бантом. Медленно я тяну за бант, пока узел не развязывается, и аккуратно разворачиваю бумагу.

— Это не так уж много, и я не уверен, что тебе понравится, и... — бормочет Калеб.

— Тише, — говорю я шутливо и прикладываю пальцы к его губам. — Это от тебя. Я уверена, что мне понравится.

— Надеюсь, — ворчит он, его глаза нервно бегают по комнате, пока я осторожно открываю коробку.

— О боже, Калеб! — Я смотрю на это с восхищением. Это украшение! Осторожно я нахожу ленту и вынимаю его из коробки. — О, Санта, это потрясающе.

Имбирное украшение в форме сердца, украшенное глазурью, посыпкой и крошечными пластиковыми конфетками.

— Я увидел его на рождественском рынке и сразу подумал о тебе, — признается он застенчиво.

Осторожно я кладу его обратно в коробку, прежде чем спрыгнуть со столешницы, чтобы броситься к Калебу и встать на цыпочки, чтобы поцеловать его.

— Это идеально, Калеб. Мне очень нравится. — Его руки обхватывают меня за талию, и крепко прижимают к себе.

— Хорошо. Я рад.

Я беру его за руку и тяну за собой, находя идеальное место для елки на дереве. Чуть выше моей головы, достаточно высоко, чтобы кошки не достали, и я могла ее легко видеть. Я прижимаюсь спиной к его груди, улыбаясь, когда его руки обнимают меня за талию. Боже, я могла бы смотреть на нее весь день.

— А что, если я скажу, что тоже купила тебе подарок? — дразню я, глядя на него через плечо. Он приподнимает бровь.

— Ты лицемерка.

— Эй, это ты первый нарушил наше соглашение, — я хихикаю и вырываюсь из его объятий, мчась в свою библиотеку. Я беру оба подарка, и когда возвращаюсь в гостиную, его глаза расширяются.

— Не волнуйся, — уверяю я его, а затем первым делом протягиваю ему более крупный подарок. — Этот подарок в равной степени предназначен и для меня, и для тебя.

В его выражении лица проскальзывает здоровый скептицизм; между бровями появляется морщина, а улыбка выглядит слегка натянутой.

— Открой.

Он даже отдаленно не так идеально упакован, как его. У меня нет терпения для идеальных кусочков и использования как можно меньшего количества скотча.

Вместо того, чтобы аккуратно открыть его, он разрывает бумагу. Как только он вынимает из него свитер, он замирает, а затем разражается громким смехом.

— Черт, я должен был догадаться.

Это рождественский свитер, насыщенного рождественского красного цвета с белыми акцентами и узором в виде рождественской елки на груди.

— У меня есть похожий, — объясняю я и бегу обратно в библиотеку, чтобы его принести. — Смотри! — Я разворачиваю его и поднимаю перед собой. Они точно такого же оттенка красного, только на моем вместо рождественских елок рисунок из имбирных пряников. — Они вроде как подходят друг другу.

— Боже, ты смешная. — Он наклоняется, чтобы поцеловать меня еще раз. — В лучшем смысле этого слова.

Он берет второй подарок примерно такого же размера и вертит его в руках, как будто пытается понять, что внутри, пристально глядя на коробку. Он срывает бумагу, чтобы открыть коробку, и когда он ее открывает, его глаза расширяются.

— Новая кепка? — спрашивает он с улыбкой, поднимая уголок рта, когда достает ее и вертит в руках.

— Да, — улыбаюсь я. Рада, что ему понравилось. — И поскольку я старомодна, я велела вышить наши инициалы на внутренней стороне.

Я беру кепку из его рук, чтобы показать ему. Прямо над козырьком — крошечная вышивка. Ее не видно, когда он носит кепку, но это и не было целью.

— Я заметила, что твоя старая кепка уже почти развалилась, — начала я. — Конечно, ты не обязан ее носить, но я подумала, что тебе может понадобиться запасная. И… — Моя очередь болтать прервалась. Он наклонился и заглушил остаток моей фразы поцелуем.

— Мне нравится, — пробормотал он, кивая.

— Хорошо, — улыбнулась я. — А теперь давай спокойно выпьем кофе, прежде чем отправимся к Ник на очередной раунд переедания. И прости, но тебе придется надеть эту кофту.

* * *

Удивительно, но идти по снегу, который доходит до середины икр, очень утомительно, особенно когда пытаешься удержать поднос с десертом Спекулус. К тому времени, как мы добрались до Ник, я уже вся в поту и совершенно измотана

— По шкале от одного до десяти, — выдыхаю я, полусмеясь, — как ты думаешь, каковы шансы, что мы сможем убедить Генри купить