Танец наших чувств - Ника Лор

– Как видишь. Я ещё не сдох.

– Тагар хоть знает?

– Да.

– И не смей об этом проболтаться Рамиру. Я терпеть не могу этого ублюдка.

Я издал едкий смешок.

– У вас взаимные чувства.

Если они с Тагаром смогли найти общий язык за все годы совместной работы, то с Рамиром напряжение в их отношениях никуда не делось.

Руслан ещё что-то хотел мне сказать, но тут мой телефон издал тихую мелодию. Неизвестный номер.

– Ларионов?

– Не знаю, – покачал я головой, а потом резко вспомнил: – Настоящий номер старика я заблокировал. Возможно, он звонит с другого.

Я принял вызов.

– Егор…

Это был он

– Чего тебе?

– Приезжай ко мне. Один. Иначе ты больше не увидишь свою цыганочку.

Сбросил.

Я поднялся с дивана. Кровь начала бурлить в венах. Я же знал, что всё к этому идёт, но почему-то внутри всё равно рвалось что-то опасное. Главное сейчас – не сорваться и не выпустить пулю в башку старика.

– Ларионов позвал к себе.

Руслан кивнул.

– Иди. За Сабину не беспокойся. Рамир и парни освободят её быстрее, чем ты доедешь до особняка ублюдка.

Я это знал, но всё равно хотелось сейчас быть рядом с Саби.

В особняк Ларионова я влетел через десять минут, хотя ехать было двадцать. Охрана пропустила без слов – видимо, ждали.

Дед сидел в своём кабинете, за массивным дубовым столом. Перед ним стопка бумаг, авторучка и довольная, сытая ухмылка на лице. В одном из кресел расположился незнакомый мне мужик в солидном костюмчике.

– Садись, внучек.

Я не сел.

– Где она?

– Сначала обсудим одно дело. – Он подвинул ко мне бумаги. – Это протокол о сотрудничестве со следствием. Подписываешь – и девчонка твоя. Не подписываешь – даже думать забудь, что увидишь её живой. Я, конечно, не люблю пачкать руки, но вы по-другому не понимаете.

Я взял бумаги. Пробежал быстро по ним глазами. Стандартная херня: показания на Яровых, на Гырцони, на всю верхушку группировки. Подписи под пустыми бланками допросов, которые они заполнят потом, как захотят.

– Ладно. Я подпишу, – исподлобья посмотрел я на старика, подавляя желание воткнуть ему ручку в шею, – но я хочу знать, кому ты приказал похитить Сабину? Это детдомовцы, да? Они работают на тебя?

– О, нет, мальчик, ты ошибаешься. Они не работают на меня. Они работают со мной. У меня с ними выгодное сотрудничество. Я помогаю им, а они помогают мне.

– Чем ты им помогаешь? Снабжаешь оружием?

Ларионов растянулся в довольной ухмылке.

– И какая тебе от этого польза? – Я старался, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело.

Ларионов откинулся в кресле, сцепил пальцы на животе и посмотрел на меня с таким выражением, будто я задал самый глупый вопрос в его жизни.

– Я всю жизнь строил империю. Легальную, чистую, с хорошей репутацией. Но в этом городе, – он сделал паузу, – в этом городе всегда были те, кто мешал: Яровы, Гырцони, Рябин. Весь этот криминальный сброд, который считает, что ему принадлежит каждая точка, каждый ларёк, каждый кусок асфальта.

Я молчал, сжимая кулаки.

– Я пытался договариваться, – продолжил он. – Ещё с твоим отцом. Думал, если породнимся, если отдам ему дочь, он станет моим партнёром. А он просто пользовался мной. Брал мое без спроса и плевал мне в лицо. А после его смерти Руслан вообще решил, что я никто. Пустое место. – Голос старика дрогнул от едва сдерживаемой злобы. – Знаешь, каково это – быть богаче, умнее, влиятельнее, но при этом кланяться грёбаному бандиту с пушкой, потому что у него есть ствол и пара отморозков в подчинении?

– И ты решил завести своих отморозков, – усмехнулся я. – Детдомовцев.

Он подался вперёд, глаза опасно заблестели.

– Кирилл и его шайка – идеальный инструмент. Злые, голодные, без роду, без фамилии. Им нечего терять, и они готовы на всё за нормальную жизнь. Я дал им деньги, оружие, крышу. И они чистят город от моих конкурентов.

– То есть ты спонсируешь их, чтобы они мочили нас, а сам сидишь в сторонке, чистенький? Интересно. А иностранцы? – спросил я. – Нам известно, что ты с кем-то из них сотрудничаешь.

Ларионов нахмурился.

– Да, есть у меня партнёры из-за границы. Им нужен выход на наш рынок. Наркотики, оружие – стандартный набор. Я обеспечиваю логистику и прикрытие. Они финансируют мои проекты и помогают с поставками для детдомовцев. Взаимовыгодное сотрудничество.

– Воронин работал с вами, да?

– Он был нашим мальчиком на побегушках, и не более. Не мне же лично вести переговоры с грязным сбродом? И именно через него мы общались с…

Ларионов замолчал и тихо посмеялся.

– Чуть не рассказал тебе лишнего.

Я подавил улыбку, понимая, что всё равно скоро мы вытащим из него всю информацию, какой он владеет.

Я смотрел на этого старика и поражался: он действительно верил, что контролирует ситуацию. Что он – центр паутины, а все остальные – лишь его пешки.

– Сумасшедший псих, – сказал я тихо. – Думаешь, можно сидеть на двух стульях? Дружить с ментами, с бандитами, с иностранной мафией и при этом оставаться чистым?

– Я не дружу, мальчик. Я использую. – Он пододвинул ко мне бумаги. – А теперь подписывай. И запомни: если ты хоть кому-то расскажешь об этом разговоре, твоя жизнь превратится в полнейший ад. Я не шучу.

– А я думал, что мы действительно могли бы стать семьёй. Я даже фамилию взял твою.

Ларионов усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего доброго.

– Да? Не думал, что ты решишься. Но это ничего не меняет, внучок. Я смотрю на тебя и вижу твоего отца. Он так же, как ты, до конца был уверен в себе. Даже перед тем, как мои иностранные партнёры пустили в его башку три пули, он смотрел на меня с победным выражением лица. – Он сделал паузу, смакуя мою реакцию. – Если бы я знал о твоём существовании раньше, то заставил бы дочь сделать аборт.

Внутри меня что-то оборвалось.

Слова старика врезались в меня. Я слышал их, но не мог осознать. Он. Он был там. Он смотрел, как убивают моего отца. Возможно, даже отдал приказ. А теперь сидит передо мной в своём кожаном кресле и рассказывает