Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко

— Хорошо, — сказала я, выпрямляя плечи. — Давай поженимся. Сегодня.

* * *

Храм Оракула оказался не таким, как я ожидала. Без куполов, позолоты и икон — лишь строгая каменная ротонда на вершине холма, увитая виноградной лозой. Воздух вокруг был на удивление свеж, почти колюч, словно пропитан ветром и благоговением. Всё вокруг дышало сдержанным достоинством и скрытой силой.

Нас встретил священник-старец в темно-синей рясе, с абсолютно лысой головой и цепким, пронзительным взглядом. Он казался древним, как сам храм, но глаза его горели живым огнём. Он выслушал нас молча, коротко кивнул и, не задавая лишних вопросов, повёл вовнутрь.

Одеты мы с Алексеем были крайне просто: я — в обычном светлом платье, Алексей — в сером дорожном костюме. Ни фаты, ни цветов, ни украшений. На то венчание и тайное, чтобы не привлекать ничьего внимания.

В каменном зале, как мне показалось, были только мы трое — я, Алексей и священник. В центре стоял древний обелиск, символизирующий самого Оракула. Нас подвели к нему и поставили друг напротив друга. И я почувствовала, как волнение усиливается. Атмосфера была невероятной. Возникло такое ощущение, будто мы вот-вот прикоснемся к вечности…

Но, наверное, дело не в храме и даже не в самом венчании. Скорее, я просто чувствовала, что жизнь моя делает тот самый поворот, после которого всё изменится. Возврата не будет. Будет новая жизнь.

Я взглянула на Алексея. Его глаза лихорадочно поблескивали. Он весь дрожал от напряжения. Похоже, чувствовал то же самое, что и я.

Священник открыл тяжёлую книгу в кожаном переплёте и начал читать молитвенные строки на старом певческом языке. Я даже не пыталась вникать.

Вдруг раздалось пение хора.

Я вздрогнула. Голоса были поставлены идеально, словно ангелы запели над головами. Но не это поразило меня.

Мелодия. Она была мне мучительно знакома. Невозможно знакома.

«Под небом голубым есть город золотой…»

Я застыла. Это же песня с Земли! Я знаю её наизусть. Каждую ноту, каждую строчку. Она была популярна в моём мире. И, как говорили, написана по книге из Священных Писаний — Откровению.

Всё внутри меня рухнуло. Или стало на место — не знаю. Меня накрыло атмосферой родного дома так, как не накрывало ещё никогда. Ностальгия, тоска и что-то невероятно волшебное, радостное — взорвалось внутри.

И я запела вместе с хором. Даже, наверное, не осознала, что делаю это. Мой голос поднимался всё выше и выше. Я проживала каждую строчку как собственную жизнь. И казалось, весь храм дрожит от этих звуков.

Когда всё стихло, и песня закончилась, я замерла, тяжело дыша. Щёки были мокрыми от слёз.

Когда же открыла глаза, наткнулась на два потрясённых взгляда. Алексей смотрел на меня с ошеломлением, которого я ещё не видела. А священник — так, будто увидел ангела или чудо.

— На тебе, Дева, великое божественное благословение, — пробормотал старик благоговейно. — Ты посланница из другого мира!

Моё сердце остановилось. Я испугалась. Испугалась, что открыла то, чего не должна была открывать.

Но вместо осуждения и вынесения приговора священник подошёл ближе и надел мне на шею медальон.

— Это подарок-оберег. Носи его и никогда не снимай! — пояснил он, а после добавил: — Благослови наш храм, Дева, и приходи сюда почаще. Редки нынче в нашем мире такие гости. Если снизойдёшь к старику — приходи ко мне лично. Просто поговорить. Расскажешь, кто ты, откуда и для чего здесь…

Я кивнула скорее механически, потому что до сих пор не знала — убегать или порадоваться такому вниманию.

Алексей тоже сделал шаг вперёд. Его лицо сияло.

— Я знал, — прошептал он охрипшим голосом. — Я знал, что ты не от мира сего!

…Церемонию завершили поспешно. Священник дал знак, что мы должны скрепить союз поцелуем. Алексей наклонился ко мне, но в нескольких сантиметрах от моих губ замер.

— Я буду любить тебя вечно, — прошептал он нежно — и только тогда поцеловал.

Я не ответила. Пока просто не могла, сражённая всем произошедшим. Но в моём сердце пульсировало глубокое чувство радости, нежности и благоговения, потому что что привязанность Алексея ко мне была абсолютно взаимна…

Глава 60. Новый план…

Кабинет был полон сумрака и табачного дыма. За массивным столом из красного дерева вольготно развалился князь Яромир — нога на ногу, пальцы сцеплены в замок, на лице — насмешка. Внешне он выглядел расслабленным, как человек, лениво ожидающий вечернего чая. Но глаза… глаза сверкали ледяным блеском, от которого по позвоночнику премьер-министра Антона Фёдоровича Буйнорина пробежала дрожь.

Тот сидел на краешке кресла, грудь высоко вздымалась, словно он только что пробежал добрых десять верст. На лбу — испарина, хоть он и пытался сохранить маску спокойствия на лице.

— Ну что, Антон Фёдорович, — вкрадчиво начал князь, словно между делом, — как там дела в Гарельской провинции? Строительство моста идёт?

— Всё по плану, ваше сиятельство, — быстро отрапортовал Буйнорин, выпрямляясь. — Работы идут по графику, подрядчики надёжные, к зиме управимся…

— Вот как, — протянул Яромир, устало потянулся, но его взгляд не оставлял лица собеседника. — А мне вот доложили, что недавно туда были направлены дополнительные средства. Забавно… ведь смета была утверждена окончательно ещё два месяца назад. Или я в чем-то ошибся?

Буйнорин слегка обмяк, но с усилием выдавил из себя улыбку.

— Ну… это всего лишь перераспределение по внутренним статьям. Возникли дополнительные расходы на укрепление опор… заболоченность грунта оказалось выше, чем изначально предполагалось…

Князь резко опустил ноги на пол, отчего Буйнорин вздрогнул. Яромир встал, начал медленно, шаг за шагом, обходить премьер-министра, словно хищник перед броском. Каблуки отбивали тяжёлый ритм по паркету.

— Заболоченность, говоришь… А не заболочена ли у нас сама правительственная верхушка, а, Антон Фёдорович?

Буйнорин сглотнул.

— Не понимаю, к чему вы клоните, ваше сиятельство…

— Не понимаешь? — Голос Яромира стал мягким, почти ласковым. — А я тебе объясню. С чего это ты вдруг стал объединять вокруг себя дома выходцев с юга?

Буйнорин побледнел. Князь не дал ему и рта открыть:

— Виталий Конкин. Отец его был соседом твоего дядюшки лет шестьдесят назад, да? Ты резко захотел его себе в зятья, не так ли? Отличный союз! А Алексей Бастрыкин? Тоже не прочь был бы с ним породниться, а? Дочерей у тебя хватает…

Он остановился за креслом премьер-министра, положив тяжёлую руку на его спинку. Буйнорин замер.

— Вопрос только в том, зачем, — продолжил князь. — Ради укрепления позиций? Или, может, южанам и правда проще объединиться, чтобы… задуматься о смене власти?

Молчание повисло тяжёлым саваном. У Антона Фёдоровича