Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко

Да уж… Девушка перестала улыбаться и присела на край стула.

— Вот будь я мужчиной, наверное, возглавила бы министерство дознавателей. Но мне не повезло.

Он поднялся, подошёл к ней и нежно погладил её по волосам.

— Это замечательно, просто чудесно, что ты родилась такой милой девушкой. Не стоит недооценивать своё положение.

Серафима не стала отвечать. Между ними повисла некоторая неловкость, потому что оба знали, о чём она. Точнее, о ком она грустит. Князь выдохнул и вернулся на своё место.

Чтобы разрядить обстановку, Серафима неожиданно предложила:

— Если ты признал мои способности в таком деле, может, выделишь мне нескольких человек из дознавателей? Я бы хотела развивать свои способности. Мне нужны люди, способные находить информацию не только во дворце, но и во внешнем мире.

Князь задумался. На самом деле, это было сомнительное предприятие, но его любимая племянница в последнее время была ужасно печальной. Почему бы и нет? Пусть дитя развлекается… Если это поможет ей немножечко забыть старые разочарования.

Именно поэтому в тот же день князь Яромир издал указ, которым назначил пятерых хороших специалистов из дознавателей выполнять её поручения. Кое-кого это, конечно, привело в удивление, но с князем спорить не стали.

Серафима же, призвав одного из них, дала несколько указаний, попросив установить слежку за двумя своими знакомыми. Одного звали Виталий Конкин, а другую — Анастасия Гайд.

Дознаватель поклонился и ушёл. А Серафима, откинувшись в кресле, задумалась. Сейчас время перемен. Со своего поста слетел Антон Фёдорович Буйнорин, премьер-министр. На его место был назначен его помощник — гораздо более лояльный и верный князю, чем предыдущий.

Расклад сил в княжестве очень изменился. И Серафима понимала, что это может повлечь за собой значительные перемены. Впрочем, ей не очень нравилась большая политика. Хотя… кто сказал, что её не стоит начать изучать?

Дознаватель вернулся через три дня с отчётом. Прочитав его, Серафима изумилась.

Было установлено, что Виталий Конкин активно готовится к тайному венчанию с неизвестной девицей, имя которой узнать не удалось. Храм Оракула охотно принял его запрос. Правда, церемонию должен был провести новоиспечённый священник, вышедший недавно из провинции.

Почему Виталий для такого серьёзного дела избрал столь некомпетентное лицо — было загадкой. Но при этом подводило к мысли, что сделано здесь всё крайне нечисто.

— Это будет тайное венчание с Ириной? — хмыкнула Серафима. — Каким образом он пытается это провернуть?

Если это так, то дурак будет крайне разочарован. Она уже замужем.

Серафима достала лист бумаги, перо и чернила и принялась подробно описывать то, что ей удалось узнать, добавляя свои идеи и пожелания.

Авось Ирочка и Алёша смогут какие-нибудь из них воплотить…

* * *

Карета мчалась по просёлочной дороге, подскакивая на кочках. Ветер стучал в окна, хлестал по стеклам пылью. Анастасия раздражённо откинулась на бархатную спинку, прикрыв глаза. После недавнего разговора с Виталием всё внутри кипело — слишком медленно он действовал и дико ее раздражал, а в это время эта жирная корова Ирина наслаждалась жизнью в поместье Алексея!!!

Вдруг лошади резко взбесились, рванули в сторону, и карета накренилась. Сквозь крики кучера донёсся лязг железа и гортанные голоса. Анастасия не успела вскрикнуть — острый, удушающий запах разлился по карете, и вскоре мгла накрыла её.

Очнулась в сырой темноте. Пахло плесенью, жиром и чем-то гнилым. Грубые доски потолка нависали низко, а в единственном окне, закрытом ставнями, проглядывали щели света. Комната была незнакомой — старая, грязная, но теплая. В углу стоял стол, на нём дымился суп и лежал хлеб.

Дверь заскрипела, и в проёме появилась корявая старуха — седая, сутулая, с лицом, изрытым глубокими морщинами. Она молча посмотрела на Анастасию, будто оценивая.

— Немедленно отпустите меня! — закричала та, пытаясь вскочить с топчана, но тут же обнаружив, что связана. — Вы не представляете, с кем связались! Вас всех повесят! Я требую…

Старуха не ответила. Ни слова. Ни появилось дрожи в руке, ни колебания в лице — будто и не слышала вовсе. Посмотрела ещё секунду и медленно вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Анастасия замерла.

Отчаянием сдавило грудь.

Её похитили. Зачем? Кто вообще осмелился?!

«Меня?! Меня?! Этого не может быть!!!» — в панике метались мысли.

И всё же — даже когда ужас скрутил тело и задрожали губы, Анастасия не раскаялась. Не вспомнила, как недавно советовала Виталию украсть Ирину и совершить обряд, не вынимая даже кляпа изо рта. Не ужаснулась собственной жестокости.

Нет.

Потому что бессовестные люди не раскаиваются. Даже если их постигнет та же участь, на которую они сами обрекали других…

* * *

Храм Оракула утопал в сумерках. Стены из чёрного камня казались впитавшими в себя века молитв, отчаяния, крови и сделок, заключённых тайно, на грани дозволенного. В воздухе пахло воском, сандалом и пылью. Высокие купола терялись в темноте, и только одинокие свечи колыхались под гулкими сводами, будто предвещая нечто зловещее.

Виталий стоял перед алтарём — не дрожа, но охваченный возбуждением. В разуме его витала не радость от обладания женщиной — вовсе нет. Он был преисполнен одним только восторгом от мысли: как же зол будет Алексей, когда узнает, что его обставили. Хитро, быстро, красиво и… безукоризненно!

Неподалёку, сразу за алтарной обелисковой колонной, замер молодой священник в тёмной хламиде. Он один из немногих, кто согласился провести венчание — за весьма приличное вознаграждение. А в благодарность обещал не задавать лишних вопросов

Только вот посланные за невестой люди запаздывали. Это начало раздражать.

Наконец послышался шум. В храм ввели фигуру, закутанную с ног до головы в тяжёлый плащ. Лицо и волосы были скрыты капюшоном, ноги едва передвигались. Она шла, спотыкаясь и пытаясь сопротивляться. Как только она увидела Виталия, то начала мычать и дёргаться, а он досадливо поморщился.

— Проведём всё как можно скорее, — приглушённо бросил он священнику.

Тот молча кивнул.

Церемония началась.

Голос священника эхом разносился под сводами: торжественно, гулко, неумолимо. Он читал древние клятвы, скрепляя союз духа и тела, воли и долга. Двое из людей Виталия поддерживали невесту под руки, не давая ей вырваться. Она пыталась, но безуспешно.

Виталий успел отметить: она похудела. Стала стройнее. Впрочем, это только лучше.

Наконец священник поднял руки и добавил последние слова:

— Этот брак скреплён. Без возможности развестись.

— Что?! — вслух изумился Виталий. — Я такого не заказывал!

Священник поднял на него строгий взгляд.

— Если вы не в курсе, — процедил он, — с похищенными девицами можно венчаться только по такому правилу. Мол,