Тьма. Игрушка мажора - Ника Княжина

Не нахожусь, чтобы найти подходящее слово. Я просто не хочу, чтобы он снова причинил боль подруге. Но не выпытывать же у парня, что он задумал.

— Уверен, — только и кивает.

Прощается с нами. Садится в машину. Срывается с места и красная феррари быстро скрывается от наших взглядов.

Я разворачиваюсь в объятиях Матвея. Наконец-то заглядываю ему в глаза.

— Что? — спрашивает он.

— О чём вы разговаривали? — тут же задаю я беспокоящий меня вопрос.

Я же тут места найти не могла от волнения. Пусть только попробует сделать вид, что ничего важного они там полчаса или дольше не мусолили. Буду его пытать, пока не получу ответ!

— Я сказал твоему отцу и брату, что теперь ты под моей защитой. Что я люблю тебя и буду заботиться о тебе.

— Так и сказал? — изумлённо тяну я.

— Так и сказал, — подтверждает Матвей.

Наклоняется и целует меня. И у меня вопросов меньше не становится. Я хочу знать все подробности этого разговора. Только почему-то у меня есть подозрение, что больше он мне ничего не скажет.

— А о чём ещё вы говорили? — спрашиваю я, когда Мотя меня отпускает.

— О том, что пора завтракать. Пошли, конфетка. На ждут семейные посиделки.

Матвей подмигивает мне и тянет за руку обратно в дом.

_____________________________

Глава 70. Будешь моей?

— Давай наперегонки?

— Уверен? — хмыкаю я.

В прошлый раз, когда мы были здесь в горах, так получилось, что мы полетели вниз с одинаковой скоростью. У нас были соревнования, которые закончились ничьёй.

И после той прогулки мы очень долго и жарко зависали в номере. Потому что уже не было сил терпеть это притяжение. Потому что между нами горел настоящий пожар. А потушить его у нас получалось только в постели…

Да он и сейчас есть. Между нами так ярко искрит. Полыхает огнями. Безумная жажда друг друга. Она пытается завладеть нами обоими.

Правда на удивление сегодня Матвей не стал со мной спорить. Легко согласился на прогулку. Даже не настаивал на том, чтобы мы испытали кровать на прочность в номере, прежде чем отправляться дышать свежим воздухом.

Да и вообще… С ним явно что-то происходит. Неужели наши откровения и новая ступень отношений на это повлияла? Не знаю. Задумчивый. Молчаливый. На него это вообще не похоже.

Будто снова грядёт что-то. Но мы ведь всё уже обговорили. Не осталось недосказанности. Не осталось открытых вопросов. И мы оба нацелены на долгосрочные отношения…

Стараюсь себя не накручивать.

Мы ведь теперь вместе, и у нас всё хорошо.

— Конечно, Ириш. Покажи, на что ты способна, — подмигивает Матвей. — Готов дать тебе фору.

— Ещё чего, — возмущаюсь я. — Всё по-честному пусть будет.

Ладно. Сам напросился. Не буду я нежничать. Папа научил меня многому. И я ещё в прошлый раз показала, что умею прекрасно кататься на лыжах. А сейчас Мотя меня раззадорил, так что пусть попробует догнать.

Натягиваю очки. По команде лечу вниз. Ветер в лицо, захватывающее ощущение свободы и счастья. Обожаю это чувство. Боже. Кажется, будто в этот момент приходит озарение.

Я действительно понимаю, что такое счастье. Я рядом с любимым человеком. Мы занимаемся тем, что нам обоим нравится. То, что вызывает у нас обоих дикий восторг. Разделяем на двоих это потрясающее чувство.

Это ведь мечта. Идеальное воплощение тайных желаний.

Любить и быть любимой.

Жить одними интересами. Нам ведь вместе не скучно! И не только секс нас держит рядом друг с другом, хотя вначале казалось, что всё только вокруг этого и строится. Ошибочка вышла, но я рада, что неправильно всё понимала.

И хорошо, что мы наконец-то расставили всё по полочкам.

Торможу на пологом склоне. Дыхание немного сбилось, а на губах улыбка до ушей. Разворачиваюсь к Матвею. Снова вместе. Снова финишировали одновременно.

Хм. У нас и не только в спорте синхронизация случается, но и в кое-чём другом. В голову лезут пошлости, и я сама себе удивляюсь. Когда-нибудь закончится это? Или я всегда буду желать так страстно своего мужчину?

Ладно, будем считать, что это он меня такой сделал. Стал учителем и ввёл меня в мир чувственных радостей.

Наглец. Он ведь что-то такое и предлагал в начале наших непростых отношений. Когда пугал своим напором и хамским поведением. М-да, тяжело мне было с ним. Но уверена, что больше никогда такого не повторится.

Теперь он будет ценить то, что имеет. После того, как чуть не потерял всё.

Матвей стягивает очки и подъезжает ко мне. Я хочу с ним поделиться своими глупыми мыслями о том, что мы с ним закончили вместе (чёрт, ну почему это так пошло звучит даже в мыслях?), но передумываю.

Какой-то у него удивительный взгляд. Так смотрит на меня странно…

На губах загадочная улыбка.

— Ничья, — всё-таки комментирую я и усмехаюсь. — Только не говори мне, что ты поддавался.

— Если только чуть-чуть, — смеётся он.

Матвей поднимает очки вверх. Расстёгивает крепления на лыжах. Сначала свои, а потом переключается на мои. Я с удивлением смотрю за его махинациями. Делает всё молча. Никак не комментирует происходящее.

Стягивает мои печатки и свои. Запихивает в карманы. Кажется, что он нервничает. Да что вообще тут происходит? Подготовка к чему-то?! Реально будто сейчас что-то случится. Будто это всё прелюдия к какому-то действию.

И вдруг он опускается передо мной на одно колено.

— Мотя… — выдыхаю я.

Сердце тут же сжимается. Накрывает воспоминаниями с головой. Дождь. Папин дом. И Матвей стоит передо мной и просит прощения. Признаётся в любви.

Но сейчас это что-то другое.

Ему не за что извиняться. Мы всё обсудили.

— Ириш, конфетка моя, я в большом нервном напряжении. Прости, если буду выражаться… скудно. Даже все слова из головы вылетели, — говорит он и хмыкает. И правда как-то нервно. Тянется к карману на горнолыжном костюме и достаёт… бархатную коробочку. — Я люблю тебя, моя девочка. Ты… выйдешь за меня замуж?

О боже… Матвей открывает коробочку. Я вижу кольцо, которое переливается в свете солнца всем радужным спектром. Камушек ярко блестит. На фоне белоснежного пейзажа. На высоте нескольких километров над уровнем моря.

В самом счастливом для нас месте.

Там, где мы были такими свободными.

Романтика.

Я и подумать не могла, что он сделает это.

Так быстро и так… красиво!

Уж не об этом ли разговаривал Матвей за дверью кабинета моего отца? Неужели просил моей руки? Как же так. И никто мне даже не намекнул…