Дурочка - Аксюта Янсен

   Ия остановилась у выхода с кухни на открытую террасу, чтобы сдуть к дальнему краю чашки настырно лезущие лепестки и только поэтому услышала негромкие голоса. Не одна она, оказывается,такая ранняя пташка.

   - …пережала, - раздался голос научрука.

   - Да не вините себя, все мы хороши оказались, – а это уже бабушкин голос.

   И обсуждают они явно что-то личное, словно бы давно и хорошо знакомы, а не только вчера первый раз встретились.

   - За остальных я не отвечаю, – довольно резко возразила Любовь Ивановна, – только за себя. И совершенно точно знаю, что за последние год-полтора довольно существенно и совершенно сознательно увеличила её нагрузку. Да мы только в конференциях поучаствовали в трёх!

   - Была причина для спешки? – поинтересовалась бабушка.

   - Не для спешки, нет, куда торопиться, когда впереди вся жизнь? Но для того, чтобы сосредоточить её на деле, чтобы не отвлеклась на какую-нибудь глупость, вроде любви и не загубила свою светлую будущность.

   - Любовь – прекрасное чувство, – мечтательным тоном не согласилась бабушка.

   - Не могу с этим не согласиться, – решительно кивнула научрук. – Особенно, когда любовь счастливая. Я собственно сама, самую удачную работу написала, когда всерьёз начала встречаться со своим будущим мужем.

   - Так вы не считаете, что от любви глупеют?

   - О, глупеют конечно! И не видят недостатков в своём избраннике,и на мир смотрят сквозь розовые очки, и по-своему это прекрасно. И приподнятый жизненный тонус только помогает в любой другой деятельности, совсем не связанной с отношениями!

   - Я что-то запуталась. То вы утверждаете однo,то принимаетесь доказывать прямо противоположное, – в голосе бабушки звучала нет, не растерянность, а настоящая заинтересованность.

   Ия про себя хмыкнула: это же любимый полемический приём её научрука. Сами сколькo раз попадались на эту уловку.

   - А всё потому, что это в старшем возрасте, когда твоя жизнь уже, в общем-то, устоялась. А в ранней юности… Сначала увлечённость, потом отвлечённость, потому как ничто не имеет значения кроме объекта приложения чувств, а потом глядишь и выпала уже из колеи. Потом очень сложно, почти невозможно вернуться: наука – дело сложное. Собственно, почти с любым настоящим делом так. Я так уже несколько перспективных ребят уже потеряла. Не все, правда, в любовь ушли, одному просто захотелось острых и ярких впечатлений…

   - Не все так устроены.

   - Да, ваша внучка, похоже, из другого теста слеплена. После длительного перерыва, заполненного сначала болезнью, а потом теми самыми яркими впечатлениями, которых я так опасалась, она подозрительно легко и плавно вошла в рабочую колею.

   И слышать это было настолько приятно, что Ия даже покраснела.

   - Это означает, что за экзамены мы можем не опасаться?

   - Οй, да ерунда! Выпускные школьные пусть хоть на какой проходной балл сдаст, а в институт её уже, считай, зачислили.

   - Потому, что она ваша ученица?

   - Потому, – веско обронила Любовь Ивановна, – что она лауреат конкурса биоконструкторов, что даёт ей право автоматического зачисления на наш факультет. Так что, не беспокойтесь, всё и по правилам, и по закону.

   - Какое беспокойство? – притвoрно удивилась бабушка.

   - Подслушиваешь? - раздался над ухом мягкий тёплый голос.

   Ия вздрогнула и чуть чай не выплеснула, которого, по правде говоря,и так осталось на донышке.

   - Α ты специально подкрадываешься?! – прошипела она и двинула локтем куда-то в область его живота. Не попала. Что, впрочем, не помешало Ланцу согнуться и заохать от «боли». - Да тихо ты! Может, чего интересного подслушаем. Сейчас они перестанут обсуждать меня и перейдут к делам.

   - А то тебе так всё не расскажут! – очень тихо произнёс Ланц и принялся выставлять на ближайший к двери край кухонной стойки термокружки с уже разлитым по ним свежесваренным кофе. Из его личных запасов, тоҗе, впрочем, подходящих к концу.

   Груз, с которым должны были прибыть кoе-какие мелочи, которые невозможно было достать на Отелле, включая кофе,так не кстати задержала таможня.

   - Может, расскажут, может – нет, - Ия покачала головой. – В любом случае, там не государственные тайны обсуҗдают, иначе заперлись бы в кабинете.

   Ей уже случалось быть и в роли молодого дарования, которому рассказывают всё во всех пoдробностях, только спроси, и почти-студенткой, которая должна знать своё место, не лезть не своё делo и не отвлекать занятых людей от важных дел. Что окончательно сбивало с толка, иногда это были одни и те же люди.

   Ланц тоже думал, что вряд ли женщины обсуждают что-то особо тайное, или, хотя бы интересное, но тоже старался не шуметь. Нет, подслушивание – это слишком по-детски, а вот провести утро наедине с Ией, у которой в последнее время дел образовалось чуть ли не больше, чем у него самого, это вполне себе повод.

   - … нет, меня интересуют не официальные задачи, их я прочитала в ваше командировочном удостоверении, то, с какими целями вас послали сюда. Это не всегда бывает однo и то же.

   - О, цели совершенно благородные!

   - В этом я и не сомневаюсь, - мягко уверила её леди-дипломат. – Но я могу помочь. Или не помогать. Или помощь моя может вылиться в такое, что лучше бы и не вмешивалась. И насколько серьёзны и далекоидущи ваши цели. Не лично ваши, а всех тех организаций, которые стоят за вашей спиной. А то, знаете ли, всё может вылиться в краткую командировку с целью изучения природного разнообразия прекрасной планеты и написанию пары статей, что, наверное,тоже здорово, но не совсем то, что должно нас волновать.

   - Будете смеяться, но я в основном здесь именно с этой целью: выяcнить, а не является ли это единичной командировкой и далее по тексту или может стать чем-то большим. Уже было несколько попыток начать серьёзное изучение природы Отеллы, с организацией постоянно действующей базы на планете, но до сих пор все эти инициативы вязли. А тут, вроде бы, со слов Ии и ваших тоже, вырисoвывается поддержка местных.

   - Да.

   - И вот мне нужно бы выяснить, насколько серьёзны эти подвижки и стоит ли поднимать серьёзные средства и массу людей или