Приват для Ректора, или Возраст имеет значение - Рика Лав

— Повтори.

От этого тона у меня прошлись мурашки по спине. Я обернулась и увидела Вадима Дамировича. Он стоял в паре шагов позади меня, пальто небрежно перекинуто через руку, так и не сданное, и смотрел он на хостес с таким выражением лица, что мужчина побледнел.

— Я... я сказал, что у нас заняты все столики...

— Ты сказал, — Вадим сделал пару шагов, слегка закрывая меня и Мишу собой, и хостес попятился, врезаясь в стойку, — что нам стоит выбрать другое заведение. Потому что моя женщина и мой ребёнок не соответствуют твоим стандартам. Правильно я понял?

Повисла тишина, было слышно, как в зале кто-то отложил вилку на тарелку. Хостес открыл было рот:

— Я не... я имел в виду... просто у нас...

— Позови директора, — холодно перебил его Вадим.

— Эм...я не думаю, что это необходимо, мы можем решить...

— Я не спрашивал твоего мнения. Позови директора, или я позвоню ему и вызову лично.

Хостес схватился за телефон на стойке, набирая номер дрожащими пальцами. Через минуту из глубины ресторана появился мужчина средних лет в белом костюме, хвост темных волос с проседью, восточная внешность, на его лице была озабоченность, сменившаяся на узнавание, когда он увидел Вадима Дамировича.

— Вадим! — Он протянул руку для рукопожатия, улыбаясь до белизны зубов. — Какая неожиданная встреча! Сто лет тебя не видел! Что случилось?

— Ибрагим, — Вадим пожал его руку. — Твой сотрудник только что отказал мне в обслуживании. Хочу услышать твоё мнение по этому поводу.

Улыбка директора застыла на губах.

— Отказал? Максим, это правда?

— Я... я просто сказал, что все столики заняты, Ибрагим Эдуардович...

— Все столики заняты? — Директор прошёл к стойке, посмотрел на экран компьютера, и зубы его сжались. — У нас свободно четыре столика, Максим. Четыре. Так что именно ты сказал Вадиму Дамировичу и его спутникам? И по какому праву?

Хостес молчал, опустив голову и поджав губы. Ибрагим сощурился и развернулся обратно к нам.

— Вадим, прекрасная леди, — он обратился уже ко мне, слегка кланяясь, — прошу прощения за это недоразумение. Максим больше не работает в моём ресторане. Позвольте мне лично проводить вас к лучшему столику и предложить ужин за счёт заведения в качестве извинений.

— Не нужно, друг, — Вадим покачал головой, приобнимая меня за талию. — Просто столик в тихом углу и меню. Этого достаточно.

— Хорошо, — Ибрагим улыбнулся, указывая на проход в зал. — Прошу за мной. Лучший столик у окна для моего друга юности и его дамы.

Он провёл нас через зал, я шла, толкая коляску и ощущая на себе взгляды других посетителей. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с осуждением, кто-то просто провожал глазами и возвращался к своим тарелкам. Вадим не отпускал мою талию ни на секунду, показывая, что мы с ним.

Столик оказался в углу у панорамного окна, отгороженный от остального зала лёгкой ширмой из матового стекла и живых растений. Идеальное место, где нас никто не будет беспокоить.

Вадим отодвинул стул, усаживая меня, потом придвинул коляску с Мишей так, чтобы сыну было удобно видеть нас обоих, и сел напротив.

— Меню сейчас принесут, — Ибрагим посмотрел мельком на часы. — Прекрасного вечера. Вадим, не теряйся. Леди, — он еще раз поклонился мне и ушел.

Я сидела, смотря на свои руки на столе, и не знала, куда их деть. Положить на колени? Или оставить так? А может, спрятать под столешницу, чтобы никто не видел отсутствие маникюра?

— Лерочка, — Вадим накрыл мою руку своей, переплетая пальцы. — Смотри на меня, девочка.

Я подняла глаза и встретилась с его серьезным взглядом.

— Что ты так распереживалась. Невежи — они везде есть. Отпусти и забудь, җаным.

— Я... — Горло перехватило, и я просто покачала головой, не в силах продолжить.

— Посиди здесь, приди в себя, — он поднялся, наклоняясь ко мне и срывая с моих приоткрытых губ поцелуй. — Я отлучусь на пять минут. Закажите пока что-нибудь для себя, хорошо?

— Вы уходите? — я схватила его за большую ладонь, паника поднялась к горлу. — Куда?

— Недалеко, җаным, — он присел на корточки рядом с моим стулом, взяв моё лицо в ладони и вновь целуя губы. — Просто в соседнее здание. Вернусь очень быстро, обещаю. Посиди с Мишей, успокойся, закажите что-нибудь вкусное. Я скоро, девочка моя.

Вадим губами коснулся моей ладони и ушел, оставляя меня наедине с сыном. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся в фойе, а потом перевела взгляд на Мишу.

Мой мальчик сидел в коляске, положив голову на сложенные на столе ручки, и с восторгом разглядывал зал, его глаза сияли.

— Мамочка! — Он повернулся ко мне, улыбаясь. — Тут так красиво! Смотри, какая большая люстра! Как в замке из мультика про Золушку! И музыка играет! И вон там аквариум с рыбками! Мам, можно я потом посмотрю на рыбок?

— Конечно, солнышко, — я погладила его вихрастые волосы. — Обязательно посмотришь.

— А папа Вадим сказал, что мы можем заказать что угодно! — Миша вытянул шею, пытаясь дотянуться до меню, лежащего на краю стола. — Мамочка, а тут есть пицца? Или блинчики? Можно мне мороженое? Шоколадное?

— Всё, что захочешь, милый, — я достала меню и раскрыла его перед нами, но буквы расплывались перед глазами, сливаясь в бессмысленные строки.

Миша замолчал на секунду, потом потянулся ко мне и схватился за мою руку.

— Мамочка, ты плачешь? Тебе больно? Где? Хочешь, я поцелую, подую, и все пройдет?

— Нет, мой хороший, — я быстро вытерла глаза. — У мамы ничего не болит. Просто... это слёзы радости. Потому что ты рядом. Потому что всё закончилось хорошо.

— Это папа Вадим меня спас! — Миша просиял с неподдельным восторгом. — Он же самый сильный на свете, да, мам? Он пришёл туда, к этому дяде плохому, и сказал ему, что я его сын! Прямо так и сказал! И дядя испугался! А потом папа Вадим взял меня на руки и вынес, а я обнял его вот так, крепко-крепко! — Миша показал, разводя широко руки. — И он мой папа! Навсегда, мам! Навсегда!

Навсегда.

Вадим сказал Мише, что будет его папой. И я знала, я уже успела узнать за эти дни, что Вадим Дамирович никогда не нарушает своих обещаний. Если он сказал, что будет рядом, значит, будет. Если он сказал, что защитит нас, значит, защитит. Если он обещал Мише навсегда, значит, так и будет.

Я снова вернулась к прежнему вопросу, словно язык к больному зубу.

Что я могу дать такому мужчине?

И сердце... моё