Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - eclair

– Так зачем держите ее при себе? – не отставал тот. – Это, в конце концов, странно. Или вы хотите с ней подружиться?

– А ну, молчать! – рявкнул Руперт.

Схватив тяжелый старинный пистолет, которым пользовался вместо пресс-папье, принц запустил им в Бадена. Не достигнув цели, пистолет с грохотом заскользил по полу. Руперт подхватил его, но на сей раз решил использовать по прямому назначению – прицелился рыцарю в лоб.

– Только посмей еще рассуждать о моих желаниях! – прорычал он.

– Принцесса Лаперта! – театрально воскликнул сэр Баден, шарахаясь в сторону от дула. – Это же я, ваш верный рыцарь! Неужели вы решитесь застрелить меня после всего, что мы пережили вместе?!

– Да чтоб ты сдох!

Фыркнув, Баден отошел к стоявшему поодаль дивану и улегся на него с выражением оскорбленной невинности на лице. Пытаешься-пытаешься предостеречь этого мальчишку, тревожишься о нем – и что получаешь? Выстрелы да зуботычины! Нет, он умывает руки.

Руперт глянул на Бадена и поморщился. Потом вытащил из груды оружия небольшой, размером с ладонь, арбалет и невозмутимо заправил в него небольшую иголку. Арбалет выстрелил практически беззвучно, но иголка, на удивление, осталась на месте. И тем не менее рыцарь с воплем подскочил с дивана, потому что в него с размаху вонзилось несколько коротких ярко сияющих сгустков света.

– А-а-а-а-а!

– Больно, что ли? – изумился Руперт, опуская арбалет.

– Разумеется, больно! – возопил рыцарь. – В меня воткнулись эти… штуки! Конечно же, это больно!

– О, только не надо драмы! – разозлился Руперт. – Подумаешь, немного продырявили!

Впрочем, увидев, что Бадену в самом деле нехорошо, он чуть смягчился и даже отвел глаза.

– Ну ладно, ладно, – сказал он уже спокойнее, рассматривая стол. – Я… промахнулся. Прости.

– Вранье! – возмутился рыцарь, тяжело поднимаясь на ноги и делая шаг к столу.

Тори, шустрая, словно белочка, тихо метнулась следом за Баденом.

– Ух ты, ваше рыцарство! – ахнула она. – Да вы же весь светитесь!

Ответом ей стал новый возмущенный вопль.

Пока сэр Баден негодовал, а Тори восторгалась, Руперт деловито перезаряжал арбалет. Подняв глаза, он досадливо цокнул языком, ведь Тори вертелась вокруг Бадена, закрывая обзор.

– Баден, стоять, – скомандовал он. – Тори, отойди, а то я тебя задену.

– А если вы заденете меня, вам плевать, да?! – задохнулся рыцарь.

– Я же велел тебе стоять смирно, – зарычал Руперт.

– Ну ваше высочество! – Глаза Бадена сверкали, однако, несмотря на свое негодование, он послушно застыл посреди комнаты. – Вы… вы… вы в самом деле совершенно нехороший человек!

По коже рыцаря постепенно распространялось голубоватое сияние, и Руперт оценивающе рассматривал его через прицел арбалета.

– Надо будет уменьшить количество азотной кислоты в составе, – наконец решил он.

– Я вам что, подопытная крыса?! – ужаснулся рыцарь.

Руперт и ухом не повел. Разработка нового оружия, еще в прошлом году начатая таинственным Барбароссой, черным магом на службе имперской армии, близилась к своему завершению. Два новых вида вооружений за авторством Барбароссы уже прошли проверку на безопасность и были запущены в массовое производство. И лишь император, Тори, Луис Баден и, разумеется, сам Руперт знали, что принцесса Лаперта и черный маг Барбаросса – одно и то же лицо.

Даже работая над новым сверхсекретным оружием для военных, Барбаросса никогда не открывал своего лица. Именно поэтому многие его опасались, и тем не менее никто не мог оспорить, что за Барбароссу ручался сам император. Не говоря уже о том, что создаваемое им оружие успешно привлекало в империю новых инвесторов.

Именно новые бомбардировщики, сконструированные Барбароссой, обеспечили империи победу в битвах при Реймсбурге и в сражении на Витгене. Всего с десятью тысячами единиц живой силы Бельфернийская империя сумела покорить Королевство Виллетан и уничтожить десятки тамошних племен. Разумеется, не все эти зверства были делом рук черного мага Барбароссы, но тем не менее его роль в произошедшем невозможно было преуменьшить.

Если верить заветам Болгорвадиуса, единственного божества, официально признанного в империи, душу Барбароссы должны были после смерти разодрать в клочья – так велики были его заслуги перед империей и так велик был его черномагический грех.

И что же?

Барбаросса плевать на это хотел. Он в любом случае совершил достаточно непростительных грехов, чтобы в его сердце не осталось места для сожаления по малозначительному поводу. Теперь, что бы он ни сделал, Болгорвадиус все равно не пригласит его в свои прекрасные загробные чертоги.

Руперт отложил перо в сторону и горько усмехнулся. Геенна, ожидавшая его, не имела дна. Люди, пострадавшие от оружия, изобретенного черным магом Барбароссой, проклинали его, призывая все кары небес на его голову. Но вопрос был в другом: сумеет ли Барбаросса молить о прощении, когда на него обрушатся эти кары?

Луис Баден тем временем рассудил, что Руперт закончил свои наблюдения за ним, и с наслаждением почесался – вся кожа теперь зудела.

– Проклятье, – пробурчал он. – Вы и так просчитываете результаты своих опытов. Зачем на мне экспериментировать?

– Просчитанный результат – вовсе не то же самое, что лично поставленный эксперимент, – пожал плечами Руперт.

– Почему же этот эксперимент проводится на мне? – возмутился рыцарь. – Потому что я терпелив и вынослив? Тренировались бы вон… на Тори! Но нет, Тори все время хнычет, поэтому ее вы, разумеется, бережете!

При этих словах Тори на всякий случай забралась под стол, чтобы лишний раз не рисковать.

– Да она уже не годится, – холодно отозвался Руперт, наклоняясь и хватая ее за лодыжку. – На ней результат не будет чистым… А ну, стоять! Пока не рявкнешь на вас – никто не слушается!

– А эта девица, де Белуа? Тренируйтесь на ней!

– Нет, – отрезал Руперт.

– Почему?

– Она может пострадать.

Баден аж задохнулся от возмущения:

– А я, значит, не могу?!

– Ты не понял. Она принадлежит мне.

Не найдясь с ответом, рыцарь лишь в шоке взмахнул руками, покрытыми мелкой светящейся сыпью. Он-то служил Руперту уже несколько лет!

– А как же я, ваше высочество? – сдавленно воскликнул он.

– Ты просто цепной пес, – объяснил принц.

– Ваше высочество, а вы не перебарщиваете? – горько спросил Баден. – В конце концов, сколько вы знаете девчонку де Белуа, что так ей доверяете?

Не отвечая Бадену, все еще исполненному крайнего негодования, Руперт вновь сел за стол, вытянул из самого низа стопки бумаг какой-то лист и задумчиво прочертил на нем тонкую линию. Лист был полон имен людей, которые по возрасту были ровесниками Руперта. Одно из них следовало вычеркнуть.

Беатрис де Гортен.

Ларриет Изабель де Белуа.

Луан Дитрих де Белуа.

Список был предельно ясен. И все же, когда принц поставил перо на имя Ларриет, его кончик не двинулся с