Когда расцветёт сакура - Виктория Богачева

— Я служу клану Минамото уже больше дюжины лет.

— И одновременно являетесь самураем во дворце сёгуна.

— Чтобы уцелеть во время бури человек должен быть гибким, как тростник, — мое замечание ничуть не смутило Тадааки-сана. — Я искал вас, когда дошли слухи о поступке Акико-сан.

Я прикусила губу.

— Вы слышали о вестях, которые в Камакуре получили от моего жениха? — я понимала, почему он заговорил о моем заточении в подземелья. Но сама я хотела узнать совсем о другом.

— О ловушке сохэй? — переспросил он. — Конечно. Во дворце сёгуна невозможно что-либо утаить.

Почти невозможно, поправила я его мысленно. Тайну моего рождения скрывали довольно умело, пока у Акико не повредился рассудок.

— А после? — я затаила дыхание. — Вы слышали о том, что случилось после? Последнее письмо пришло так давно…

Спустя бесконечно долгую секунду Тадааки-сан покачал головой.

— Если бы отряд был полностью разбит, мы об этом уже узнали бы, — сказал он с привычной для себя суровостью.

Наверное, он думал, что это послужит мне утешением. Но после его слов сердце рухнуло в пятки, и невольно я приложила ладонь к животу, почувствовав, как внутренности сплелись в тугой комок из страха и боли.

Мне не оставалось ничего, кроме призрачной надежды, что Таро, по меньшей мере, не умер. Ничтожно, ничтожно мало. Но лучше это, чем полная неизвестность.

— Вам небезопасно оставаться во дворце, Йоко-химэ, — мужчина деловито и сухо перешел к сути разговора.

Душевные терзания и метания были ему чужды.

— Мне никогда не было в нем безопасно. С самого начала, — я посмотрела на него исподлобья, прикрыв ресницы.

Помедлив, самурай нехотя кивнул. Он хрустнул кулаками, спрятанными в длинных рукавах кимоно.

— В следующий раз Акихито-сан не успеет вернуться. Он может уехать так далеко, что вовремя его не отыщет ни один гонец. Ваша матушка не смогла выдать вас замуж на этот раз, и вы были наказаны. Но вам повезло. А удача — редкая гостя в Камакуре.

Я задержала дыхание, лихорадочно соображая. Не зная истинную причину срыва Акико, Тадааки-сан решил, что она велела бросить меня в подземелья в качестве наказания за выходку во время ужина. Кажется, Акихито действительно не поскупился на угрозы и наказания, если правда не вышла за стены той комнаты.

— Откуда вы все это знаете? Про жениха, приглашенного моей матерью? — прищурившись, я всматривалась в застывшее, равнодушное лицо мужчины, что стоял передо мной.

Бесполезно. Он не повел и бровью. Ни единый мускул не дрогнул на высеченном из камня лице. Я не могла узнать, о чем он думал. Какие эмоции испытывал.

Я не могла ему доверять.

Но иного выхода у меня не было.

Правильно угадал он причину или нет, значения не имело. Выводы были верными. Акико не успокоится. А разворачивающаяся война будет все чаще и все больше требовать внимания Акихито. Его полного погружения. Я не могу сидеть сложа руки и надеяться, что старший брат меня защитит. Я не могу ждать. Я должна сама о себе позаботиться.

— В Камакуре уши есть у всего и у всех, — Тадааки-сан уклонился от ответа на мой вопрос и даже не потрудился придумать благовидный предлог.

Он ему был просто не нужен.

— Кёсукэ-сан также опасен. Его увлечение белым порошком туманит ему разум уже много, много лет. Если что-то произойдет с Акихито-саном — до сохранят его Боги — ваш второй брат займет его место.

И это будет сродни катастрофы. Для империи. Для столицы. Для меня.

— Вам нужно сбежать, — самурай продолжил говорить. — Я вам помогу.

— И куда я направлюсь? — я вновь подозрительно на него посмотрела.

— В поместье Фудзивара или Минамото, — с невозмутимым видом отозвался мужчина.

— Почему?

Кажется, мне удалось его задеть. Или удивить, потому что он моргнул, сбившись с привычного спокойного ритма, и окинул меня вопросительным взглядом.

— Почему — «что», госпожа?

— Почему к ним? Почему не к моему отцу?

— Я служу Такеши-саме и клану Минамото, — отозвался он чуть надменно. — И мне приказали вмешаться лишь в самом крайнем случае. Если вам будет грозить смертельная опасность.

— Все равно не понимаю…

— Вы невеста наследника, Йоко-химэ. Странно, что вы задаете подобные вопросы.

Тадааки-сан и впрямь казался обиженным. Задетым в своих лучших чувствах. Даже позволил себе высказать мне замечание.

Я опустила голову, чтобы скрыть улыбку. Это казалось забавным. Ему не понравилось недоверие, с которым я говорила о клане Минамото, и он бросился защищать своего господина.

Возможно, меня все-таки не обманывают. И он действительно служит Такеши Минамото.

— Это очень сложное решение. И я не могу вам доверять… пока не могу, — поспешила я добавить, заметив мелькнувшую на лице Тадааки-сана тень.

Он клацнул зубами и склонил голову.

— Я понимаю, госпожа, — сказал голосом, который кричал о том, что на самом деле ничего он не понимал. — Но, Йоко-химэ, медлить никак нельзя. Сейчас лучший момент. Скоро может стать слишком поздно, и тогда…

Я вскинула руку, перебив его. Самурай замолчал, но довольным не выглядел.

— Не нужно меня пугать. Пожалуйста. Я все прекрасно осознаю. Осознала за две ночи, что провела в клетке, — сказала я тихо, но четко.

— Конечно, госпожа. Простите мне мою прямоту, — мужчина вполне искренне повинился, и я позволила себе слабую улыбку.

— Я дам вам ответ. Но не сейчас. Давайте условимся о способе… или месте и времени?

— Йоко-химэ, лучше нам обо всем договориться сейчас. Медлить нельзя и…

— Тадааки-сан, — я перебила его. — Прошу. Не давите. Сделаем, как предложила я. Я не могу позволить себе никакое безрассудство. Даже с человеком, который клянется, что он верный слуга Такеши-самы.

Самурай впился в меня колючим взглядом, и некоторое время мы словно боролись друг с другом, не желая отворачиваться. Он сдался первым. Склонил голову и нехотя пробормотал.

— Воля ваша, госпожа. Условимся встретиться здесь через три ночи.

— До встречи, Тадааки-сан, — шепнула я и, развернувшись, заспешила прочь.

Меня преследовало неприятное ощущение, словно за мной кто-то следил. И я будто чувствовала на себе чужие взгляды, что прожигали меня насквозь. Я надеялась, что это была лишь игра воображения, ведь я очень сильно волновалась и тревожилась. Но на всякий случай хотела вернуться в свои покои как можно скорее. В тайной прогулке по мрачной территории дворца под покровом ночи не было ничего приятного.

Я терзалась, не зная, могу ли доверять Тадааки-сану. Его слова и рассказ звучали гладко. Лились плавно и журчали, словно весенний ручей. Я ни разу не почувствовала фальши в его ответах. Ни разу не насторожилась.

Но я и самой себе