Спасите злодейку! Или как никого не убить, став принцессой - Мира-Мария Куприянова

отозвалась я- Я подумаю. Помощь и правда будет не лишней. Потому что, пока что, я никак не могу найти книгу с вышеупомянутым ритуалом. Собственно, именно ее поисками я и занимаюсь каждую ночь. Но уверена, что ее обнаружение вопрос недалекого будущего. А пока… Я правда очень устала сегодня. Да и разговор выдался тяжелым. Если не возражаете…

— Конечно, — мягко улыбнулся мужчина, поднимаясь с кресла и отвешивая мне изящный поклон- Только еще одно. В ответ на мое согласие на Ваш излишне мягкосердечный приговор принцессе, Вы дадите мне слово, что этот мир покинет также и второй преступник.

— Вы..

— Да, я, Ваше Величество. Вторая пострадавшая сторона. И, в отличии от Вас, я к милосердию в этом случае не склонен. Однако, желание моей леди для меня закон. И я принимаю Ваше решение. Однако, я хочу, чтобы в том ритуале участвовал лорд Веслей. Дионис должен навсегда покинуть этот мир. Доброй ночи.

И несколько мгновений спустя тихий хлопок двери возвестил о том, что меня оставили одну.

Глава 29

Его Королевское Высочество, наследный принц Мирха, Дистард Хиртонский

Раздражение. Напряжение. Непонимание и… злость. Сухая, колкая, всепоглощающая злость. Почти ярость, замешанная на бессилии и такой новой для него неуверенности. Которую, к слову, он вообще ощущал впервые.

Тард чуть нахмурился, тщательно выискивая в глубинах памяти хоть единое напоминание о чем-то похожем. Но минуту спустя уже обреченно вздыхал, смиряясь с очевидным. Да. И правда впервые. Ведь, как-никак, бремя наследного венца было с ним с самого рождения. Позже, добавился немалый вес возмужавшего мужского тела, так тесно связанный с очевидной внешней привлекательностью. И усиленный признанием его военных заслуг, бравых подвигов и неоспоримых дипломатических побед.

И как-то само собой складывалось, что ко всему этому всегда и всюду прилагались восхищенные женские взгляды. И если бы только взгляды!

Нежные и пылкие, скромные и откровенно провоцирующие. Они всегда сопровождались тонкими намеками и прямо звучащими приглашениями. Томительным ожиданием или незваным визитом в тишине звенящий полночи. Он знавал трепет осторожных касаний и палящий огонь страстных порывов. Щемящую робость тайного уединенного свидания в саду, и развратное пламя множества лиц в дрожащем мареве влажного банного грота.

Ему предлагали многое. И даровали не меньше. И, казалось, принц успел вдоволь пресытится самим звучанием любовного томления, давно истребив в своем сердце тягу к романтике, а в мозгу- излишнюю романтизацию прозаичного по своей сути физиологического процесса. Да и тяжело было бы продолжать думать иначе, памятуя обо всех вариантах вышеупомянутого, опробованного им в безумных попытках женского пола увлечь и удержать подле себя венценосного красавца. А перед тем очаровать, заманить и пленить.

Увы! Последний раз охотником, а не жертвой, Тард чувствовал себя… ну да, в далекий пубертат. Когда проза жизни еще не разбила радужные порывы юношеской души. И он еще способен (да и рад был) обманываться, наблюдая, как очередная хищница с невинным взглядом, окутывает его липкой паутиной тщательно продуманной ловушки под прикрытием странных совпадений, случайностей и стечений обстоятельств (конечно же, до последней секунды просчитанной предприимчивой прелестницей). Однако, годы расставляли все по своим местам. А уж при дворе взросление шло и просто семимильными шагами, даруя за каждый год жизни с десяток лет опыта. И очень быстро Дистард осознал, что даже в охотничьем облачении и с трофеем, притороченным к седлу лошади, он все равно не более, чем добыча той самой трепетной куницы, хищно скалящей острые зубки из мешка. И путы на ней не показатель его победы, а золотая медаль на ее груди. За попытку разнообразить его досуг. Изрядно приевшийся, и все менее экзотичный раз от раза.

Мужчина сдержано вздохнул и потер перчаткой напряженный лоб.

Как так получилось, что при всем его опыте, при всем успехе, коеми он пользовался у женщин, в данной ситуации Дистард просто не понимал, с какой стороны подступиться к заинтересовавшей его женщине?

А уж в том, что королева Сильвия вызывала в нем жгучий интерес, лишь по стечению обстоятельств подкрепленный политическими мотивами, принц признался себе давно. Аж дня четыре назад. Только вот ни к каким видимым результатам это признание так и не привело.

Яркая, красивая, уверенная… С тонким, поистине девичьим станом, спорящим хрупкостью даже с изяществом юной принцессы. С нежной, будто лепестки магнолии, кожей и блестящими темными локонами, рассыпанными по узкой спине… В крови принца бурлила лава, а пальцы буквально дрожали от едва сдерживаемого желания сдавить руками звонкую фигурку, прижать к стене и упиться сладостью вишневых губ, пока желанная добыча стоном и хриплыми вскриками не признает, что принадлежит только ему.

Треск разрываемого корсажа буквально снился ему ночами. А быстро заживающие под перчатками кончики пальцев покалывало от необходимости зарыться в шелк ее волос, намотать темные пряди на кулак и впиться в длинную шею, прикусывая тонкую кожу зубами. Ставя метки. Клеймя и присваивая.

— Бесова кукла, — с силой стискивая зубы, прошипел он, бросая вороватый взгляд на задумчивого Веслей, замершего в кресле напротив, — Что же тебе еще надо?

Ответ, понятно, не прозвучал.

Королевы просто не было рядом. Веслей был глубоко погружен в собственные мысли. А сумрак вечерних покоев был загадочно молчалив и немногословен, ни на секунду не даровав принцу даже намека на решение.

Ситуация была непривычной. И оттого все более раздражающей. Нет, Дистард конечно понимал, что отшлифованные его придворной жизнью методы с Ее Криалийским Величеством не сработают. Глупо было бы надеяться, что великодушно обращенный на нее монарший взгляд заставит красавицу с визгом упасть к его ногам, заранее согласовав с секретарем удобное для падения время. Но чтобы вообще никакой реакции?!

Его Высочество собственноручно носил ей цветы. Присылал аккуратно переписанные сонеты. Баловал драгоценными подарками.

В ответ получал раздраженные просьбы не обдирать чужие королевские сады, исправление орфографических и пунктуационных ошибок, тщательно аргументированные на полях подробнейшим разбором, и экскурсию в королевскую сокровищницу, посрамившую саму мысль о возможной меркантильной натуре королевы.

Приглашения на ночные прогулки, хриплый голос, коим он осыпал ее комплиментами, жаркие взгляды, облизывающие объект страсти, не хуже ароматного тумана королевских купален- все покрывалось коркой льда от ее ровного, спокойного тона и жестокого женского смеха. А разнообразить приемы