Босс под полтос. Вместе из мести? - Виктория Борисовна Волкова

– Слушай, Андрюха, будь другом, – прошу, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. – А можно его прямо в театре принять. На глазах у изумленной публики?

– Да все можно, – задумчиво тянет Азот. – Но сорвем спектакль или что там будут ставить…

– Премьера «Чикаго». Удружи. Буду должен, – прикладываю руку к груди.

– Да ничего особо не надо. Пусть город видит, как работают правоохранительные органы. Если пекарь потянет за собой что-то серьезное закроем сразу.

– А Слон не сбежит? – встревает в разговор мой младшенький.

– Есть такая вероятность, – кивает Яша. – Эта сволочь прошаренная. В игольное ушко пролезет…

– Тогда надо брать одновременно, – вздыхает Зотов и поднимает стакан. – Ну что, парни, за приятное знакомство, – обводит присутствующих хитрым взглядом. – Если Слона завалим, я ваш должник. Задолбал, сил нет…

Чокаемся. Пьем, закусываем. А я смотрю на часы. Опять не попадаю к Маргарите.

Эх, ну что за жизнь пошла гадская? Но пока Сухоноса и Терехова не добьем, расслабляться нельзя.

Надо букет прислать, что ли?

Между первой и второй перерывчик небольшой. Все набрасываются на шашлык, а я пропускаю. Отправляю жене через приложение букет ее любимых роз. Плюс открытка «Обожаю тебя».

Должна простить!

Откладываю телефон в сторону. И мы опять трындим о деле. Прорабатываем детали.

И только поздно вечером, вернувшись домой, звоню Маргарите.

– Здравствуй, девочка моя, любимая! Не спишь? Ты цветы получила?

– Сомов, я скоро сама превращусь в садовника. Вся палата заставлена вениками, пост у сестер тоже. Ты там с ума сошел, что ли? Букетами бросаешься! А сам где? С мужиками бухаешь, пока меня дома нет? – выдает мне по полной моя ненаглядная.

А мне смешно и… приятно. Ни одна женщина до Маргариты Мироновой никогда не разговаривала так со мной. Ни одна не контролировала. Все в рот заглядывали и скуку смертную наводили.

А эта боевая… Бедовая… А я что? Я сдаюсь.

«Беременная она у меня», – напоминаю самому себе. А значит, все рассказывать нельзя. Хотя прям черти за язык тянут.

– Да, с Яшей Лютовым встречались. Он уезжает завтра в Москву. Дядьке кое-что передал, – пытаюсь оправдаться.

И прикусываю язык. Что передал? Привет на словах? А ну как сейчас Маргарита прицепится, как клещ.

Но жена моя, видимо, витает в других облаках.

– Скоро премьера «Чикаго». Я хочу пойти, – заявляет капризно.

– Ну конечно, пойдем, Маргошечка, – тяну радостно. Ни за что не пропущу арест Сухоноса. Еще и Портнягина позову. Пусть полюбуется, кого пригрел у себя на груди.

Хотя там, видимо, терки старые. И не один Святый имел компромат на моего Глеба. Небось, и у Суходрищева тоже тузы в рукаве. Только они ему не понадобятся больше. В «Полярной сове» заветные папочки хранить негде.

– Леночка обещала завтра выписать, – выдает наконец-то Марго.

– И ты молчишь? Про театр мне втираешь? – рычу, негодуя. – Во сколько? Я сразу с утра приеду.

– Нет. Раньше одиннадцати не приезжай. Пока Лена выписку оформит, – велит мне моя королева. – И, Дася, мне на премьеру нужно красивое платье. Давай, на днях съездим…

– Как скажешь, любимая. И в ресторанчике где-нибудь посидим, – предлагаю я, расплываясь в улыбке. И только закончив разговор, начинаю подозревать.

Ох, неспроста, моя Маргарита в театр собралась. Да еще и платье ей новое потребовалось. Готовится девочка. Видать, затеяла что-то.

И молчит. А я тоже про скорый арест Сухоноса заранее объявлять не собираюсь. Сглазить боюсь.

Глава 70.

Маргариту мне нужно забрать в одиннадцать. Поэтому я надеваю костюм, купленный сразу по приезду в Агдальск. Повязываю галстук перед зеркалом. Все–таки жена домой возвращается. И хочется праздника.

Остается только купить букет. Но видимо уже перебор с цветами… Что же делать? Тогда украшение. А у меня как назло никаких стоящих камней не осталось. И в Москву сгонять я не успею. О чем думал, спрашивается?

– Тимур, – звоню дорогому конкуренту. – У тебя есть что-нибудь интересное. Аквамарины или турмалин Параиба… Хочу жену порадовать.

– Приезжай, сам выберешь, – лениво тянет в трубку Манучаров. – Заодно позавтракаем вместе. Расскажешь, как у тебя дела? А то жены наши созваниваются, а мы не общаемся. Нехорошо, брат, – весело басит в трубку.

– Жены? – переспрашиваю как дурак.

– Ну да, – вздыхает Тимур. – Две болтушки. Вчера весь вечер трепались и не наговорились. Прикинь?

– Так это ж хорошо, – улыбаюсь довольно. – Я, правда, не знал, что они дружат. Марго не упоминала… Но надо как-нибудь собраться…

– Так, все идем на премьеру в театр. Массовый выход. Говорят, и губернатор будет…

– Кхм… Хорошо. Я сейчас подъеду. Только ты мне скажи, что там у тебя припасено. Я же должен рассчитать свои силы.

– Ну смотри, – поясняет Тимур. – У меня дома турмалин Параиба. Хорошие камни, небольшие. Есть колье. Люба делала в порыве вдохновения. Отлично получилось, – добавляет с гордостью.

– Подожди, так она ж у тебя… – пытаюсь припомнить, чем занимается супруга Тимура.

– Потомственный ювелир и блогер. Прикинь, замес? Короче, приезжай, Богдан Олегович, – заканчивает разговор.

Да не вопрос.

Прыгаю за руль Мерса. Майбах не трогаю. Он у меня под круглосуточной охраной стоит. Пру к Манучару на другой конец города. И всю дорогу размышляю над обычными на первый взгляд фактами.

Ну болтают девчонки. В чем проблема? Тем более, Люба Манучарова – сестра нашего доктора, Кати Елецкой. Может, в этом дело?

Но чуйка мне подсказывает, что нет.

«Что же ты затеяла, Маргарита Николаевна?» – торможу на светофоре. Вспоминаю про поход в театр и