Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Энтони обиделся.

— Можно подумать, ваш супруг...

— Своего мужа я проверила в огне и в воде, — отрезала Лиля. — Он держался там, где вы бы описались от страха.

— Откуда вам знать о моей храбрости?

Л идя пожала плечами.

— Только трус будет воровать женщину. А тем более, сваливать на нее вину за свое убожество.

— Вы^аже не дали мне шанса.

— И не дам. Меня от вас тошнит.

— От морской болезни.

Лиля изогнула губы в насмешливой улыбке.

— Проверим?

Проверять барон не захотел. Ему уже хватило.–

— Что мне сделать, чтобы вы дали мне шанс?

— Ничего.

— Возможно, время и общение даст нам эту возмож- - ность? Вы не возражаете, если я побуду вашим гостем, Лилиан?

Лиля не стала возглашать: «вон отсюда». Не стала ругаться, настаивать на своем, угрожать — к чему?

Она покривила губы.

— Вы меня слышали, барон.

И развернулась к столу.

Так, выкройка...

Работаем, подруга.

Сметать, прикинуть, сшить...

Тяжкая это работа без швейной машинки.

Да еще когда над ухом бубнит гадкое существо, по недомыслию рожденное в красивой оболочке и с титулом. А в душе как был барон гнидой, так ей, наверное, и остался. Тьфу!

Лиля вышла из себя только один раз, когда барон попробовал стоять у нее за спиной. И даже положил руку на стол.

Не нарочно, корабль качнулся.

Калечить человека Лиля все же не стала, вместо этого ножницы врезались в стол с такой силой, что мягкий металл даже чуток погнулся. Аккурат между пальцами барона.

— В следующий раз я не промахнусь, — предупредила Лиля.

Барон внял предупреждению, и над душой у нее больше не стоял. А слова?

А что — слова?

Собака лает ветер носит. И вообще, каждый приличный студент может пропускать мимо ушей до шести лекций ежедневно. Лиля тоже могла это делать.–

Все, что имело отношение к медицине, она слушала внимательно. Зубрила, учила... но политология? Философия? Литература?

Аля искренне считала, что в мединституте эта чушь не нужна. А раз так... отключаем мозг и занимаемся своим делом.

К примеру, на философии замечательно пишутся конспекты, а на политологии можно зубрить анатомию. Проверено.

Барон быстро понял, что его не слушают и не слышат, но решил не отчаиваться. А вдруг?

Капля камень точит, как гласит народная поговорка.

Барон и точил, пока есть время.

❖ « ❖

Распорядок дня пленницы не отличался разнообразием.

За несколько дней Алекс Ройс выучил его наизусть.

С утра ее проводят на завтрак.

Потом барон приходит к ней и сидит до обеда. Он же провожает Лилиан Иртон на обед.

В три склянки они возвращаются обратно в каюту графини. Алекс как-то подслушал — нет, не похоже, что они сношаются. Барон все говорит и говорит, а Лилиан Иртон хоть слово бы сказала.

Молчит...

После ужина барон провожает ее в каюту и оставляет одну. *

Чем уж она там занимается, что делает...

Главное — каюта пленницы запирается и снаружи и изнутри. Но снаружи — только на засов.

Часового к ней ставили — и рано или поздно должен был настать черед кого-то из Ройсовых должников. Или самого Ройса.–

Надо посмотреть, что выгоднее...

Кстати — изумруды на шее у пленницы были самые настоящие. Шикарные. И на браслете, и в серьгах, и в кольцах. Одарил граф свою женушку...

Если их снять, если сесть в шлюпку, можно будет добраться до берега. А там...

Пусть ищут рыбу в море. Или ветра в поле. Все равно не найдут.

Будет шанс и поквитаться, и обогатиться.

Только как убедить Лилиан Иртон открыть изнутри дверь? Не ломать же, шум поднимется...

Алекс думал над этим пару дней, а потом сообразил. Найти клочок пергамента и уголек было несложно, нацарапать пару слов: «граф Альтрес Лорт» — еще проще. Теперь оставалось только подбросить записку.

И найти случай поговорить с графиней.

❖ * ❖

Лилиан злилась.

За несколько дней она сшила себе штаны, которые постоянно носила теперь под юбкой, пару рубашек, и даже немного ушила плащ, который ей от щедрот своих выдал Лофрейн.

И встал вопрос — чем заниматься?

Еще шить?

Попросить штопку на весь корабль?

Пойти, помогать докторусу?

Увольте.

Лилиан не принадлежала к тем странным личностям, которые страдают «Стокгольмским синдромом». Скорее, от нее пострадал бы любой похититель.

Помогать тем, кто делает тебе гадости? Даже не по убеждениям, а просто — потому как заплачено?

Ну уж — нет.–

Не дождутся.

Просто сидеть и слушать барона?

Так и морская болезнь опять начнется. Это дело не пойдет.

Занятие Лиля нашла себе достаточно быстро. Она решила писать.

Да, несколько тетрадей и чернильницы здесь тоже были. Раз уж она здесь, раз уж их принесли даме... неясно зачем, но она — воспользуется!

Что у нас там?

Арифметика! Вот, она никак не выберет время написать учебник по арифметике. Для детей, забавный, с поучительными рассказами про числа и их свойства. К примеру, на ноль делить нельзя, числа бывают целые и дробные, мнимые и рациональные...

Ладно, последние в арифметике не слишком-то и нужны. Но хотя бы положительные и отрицательные знать надо.

У нее малышня, у вирман, у знакомых скоро малышей будет много.

Почему бы не обеспечить их интересной книжкой? Благо, Лиля очень многое помнила еще с детства. Дома-то все времени нет, то она в Тарале, то у отца, то во дворце, а еще семья, муж, дети...

Время отъедается так, словно его пылесосом втягивают.

А здесь — пиши, не хочу! Чем тут еще заниматься?

Лиля как раз рисовала задорный нолик с челочкой и в шортах, додумала, и пририсовала нолику сапоги со шпорами и даже небольшую шпагу. И шляпу с пером.

Получилось вполне прилично.

А что? Нолик-дворянин.

Но как еще объяснить, что такое ноль и зачем он нужен? Хорошая вещь — десятичная система, но детям-то–любую науку надо доносить в игровой форме! Иначе просто не усвоят! Это — дети.

Барон спрашивал, о чем пишет ее сиятельство, но де- - литься Лиля не собиралась. И писала по-русски. Если что — тетрадь она возьмет с собой, все равно в ней никто не прочтет ни строчки. И если тетрадь придется оставить...

Жалко, конечно, будет своего труда. Но зато она все вспомнит, а потом еще раз перепишет, по памяти.

Столько всего интересного она читала в детстве. И занимательную арифметику,