Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Женщина развернулась и молча направилась в каюту. Тони попробовал последовать за ней.

— Ваше сиятельство...

— Барон, — процедила Лиля, — Идите к Мальдонае!

— Я зайду за вами чуть позднее, сопровожу вас к обеду, — Тони смотрел невинными зелеными глазами. И у Лилиан сорвало тормоза.–

Все наложилось одно на другое, и шторм, и тошнота, и Ивернея, и...

— Барон, — ледяным тоном процедила ее сиятельство, — вы гнусная, мерзкая гадина.

Энтони аж рот открыл от удивления.

Спокойствие Лилиан Иртон ввело его в заблуждение. И разговоры... вроде бы она спокойно его выслушивала, не ругалась, не спорила, просто занималась своим делом. Но чтобы — так?

Хотя Лиля и сейчас не орала, просто стояла в дверях каюты. Но смотрела так...

С такими глазами и убивают.

— Я не хочу вас видеть, не хочу вас слышать, и попомните мои слова — если я смогу вас уничтожить — моя рука не дрогнет. Вы оторвали меня от родных, близких, от моей семьи... Альдонаем клянусь — если у меня будет хоть один шанс, вы будете жалеть всю оставшуюся жизнь. Видеть вас не хочу. Вы мне омерзительны.

Дверь захлопнулась перед носом у барона.

Энтони остался стоять в коридоре, дурак дураком... это ж надо — так! Вот ядовитая гадина!

Как-то сразу поверилось и в угрозы, и в обещания... она была более, чем серьезна. Если у Лилиан Иртон будет возможность — он долго не проживет.

И разговаривать с ней не хотелось...

Ладно.

Отдаст он распоряжения — и пусть ей еду приносят три раза в день. Пусть сидит в каюте до самого Авестера.

Энтони решительно опустил засов.

Он даже себе не признавался, что ему на миг стало страшно. Не принято бояться женщин, правда ведь?

Правда?

А страх все равно сидел где-то глубоко внутри, трогал ледяными пальцами сердце...–

Лилиан не шутила. Она ни минуты не шутила.

Она — своего добьется.

Не везет ли он в Авестер свою погибель?

А, куда ни кинь — всюду клин. И не привезет, ему плохо будет, и привезет...

Почему с этими бабами столько сложностей?

Тони резко опустил засов и развернулся на каблуках. Пойти на палубу, постоять, посмотреть на воду? Или вообще взять бутылку и выпить?

— Твою...!!!

Энтони слегка оправдывало его нервное состояние. Но все равно... не стоило ему так орать.

Алекс Ройс, а это был именно он, поклонился.

— Простите, достопочтенный.

— Простите!? — Энтони вовсе уж по-хамски решил спустить пар. — Простите!? Ты,... и ...! А ну, пошел отсюда! Чего ты здесь трешься!? Чего вынюхиваешь!?

— Я ничего...

— Я сейчас капитану скажу, чтобы тебя высекли! — рявкнул Тони и вылетел на палубу.

Алекс сжал кулаки.

Ах так...

Лофрейн сам решил свою судьбу.

Если до этого момента Алекс планировал просто убить Лилиан Иртон и оставить тело в каюте, то сейчас...

Он сделает интереснее!

Он заберет графиню с собой. Все, что он планирует сделать, можно сделать и на берегу. А Лофрейн пусть думает, что произошло! Пусть помучается. Пусть...

Алекс вытащит Лилиан Иртон с корабля просто из желания плюнуть Лофрейну в кашу!

Да и что можно сделать с графиней на корабле? Просто убить?–

Этого ей слишком мало будет. Она заслужила и узнать, за что умирает, и помучиться. Долго мучиться...

А что?

Алекс живет в кошмаре вот уже сколько лет, а Лилиан Иртон, по вине которой это и происходит, отделается секундами? Так не пойдет.

И Алекс отправился в трюм размышляя на ходу, как ему вытащить с корабля ее сиятельство.

« « «

Конечно, ни к какому капитану Энтони не пошел. Уже через пару минут он попросту забыл про матроса.

Подумаешь, величина?

Быдло просоленное, селедка облезлая, было б о ком думать! Тонги выкинул матроса из головы и встал у борта. Смотреть на море и успокаиваться.

Обидно было почему-то до ужаса. Он и сам не понимал, почему так?

Кто такая Лилиан Иртон? Да никто! Обычная женщина, старше самого Лофрейна, кажется, не слишком красивая, не...

Не надо себя обманывать!

Обидно было именно потому, что для Лилиан Иртон он был пустым местом. Для таких, как леди Сейнель, Лофрейн был чудом, королем и Альдонаем в одном лице. А для Лилиан Иртон?

Меньше, чем ничего.

Пустое место, ничтожество...

Обидно, господа. Непонятно почему, но очень обидно.

❖ %

Лиля лежала на кровати и едва сдерживала слезы.

Шансы были, пока они проходили между Бирмой и берегом. Шансы еще были, пока бока корабля омывал Ви- риом.

А сейчас их меньше и меньше, с каждым днем, с каждой минутой, секундой...

Они утекают, словно вода в песок. Их почти не осталось...

Дом.

Джерисон.

Миранда, Джайс-младший, Роман, Джейкоб, друзья и родные...

Слезы хлынули потоком.

Потом она будет сильной.

Потом она наденет маску и никому не покажет свою боль.

Потом, все потом...

А пока Лилиан Иртон рыдала так, что сердце заходилось.

Кусала подушку, давилась тряпкой, чтобы никто не услышал — и рыдала. Хотя бы полчаса побыть слабой... хорошо еще, засов задвинут изнутри...

Ты мне ответишь за все, Лофрейн! Ты мне не просто ответишь, ты поплатишься! Клянусь!

ГЛАВА 10

Ганц Тримейн стоял навытяжку перед его величеством и чувствовал себя преотвратно. Оно и неудивительно.

— Ваше величество, на данный момент у нас четырнадцать убийств. Зарегистрированных.

— А теоретически?

— Их может быть в два — три раза больше, — опустил глаза Ганц. — Этих девушек он бросал в хороших районах, а те, кого оставили в трущобах... там концов не найдешь.

Ричард кивнул.

Положено о каждом мертвеце сообщать коронеру, регистрировать тело, платить за освидетельствование, за место на кладбище.... Законопослушные горожане так и поступают.

Понятное дело, если вчера человека видели, а сегодня уже не видят — хоть соседи, да поинтересуются.

А обитатели трущоб?

Которых, как крыс, не вытравишь никакой заразой, которые живут вне закона, которым все безразлично...

В столице есть катакомбы. Она стоит на достаточно старом фундаменте. И колодцы есть. И море, в которое можно скинуть что угодно...

Труп?

Да хоть десяток трупов, рыбки только спасибо скажут.

Сколько тел уже было уничтожено? Неизвестно.–

— Среди трущобников ходят слухи, что в столице завелся волкодлак.

— Волкодлак?

— Или еще какая нелюдь. Болтают — тело волчье, голова человечья, ловит баб, и грызет их. А как загрызет — мизинцы откусывает, чтоб души их к Альдонаю не взлетели...

-