Пять замерзших сердец - Лора Манель

преподавать в тюрьме? Других забот нет?» Я не сказала, что моя мать давно содержится в одном из государственных пенитенциарных учреждений и что я все время спрашиваю себя, как люди (другие) доходят до подобного. И я, конечно же, не упомянула, что стала для матери судьей куда более суровой, чем те, кто вынес ей приговор.

Вот так я сама оказалась в тюрьме. Приезжаю каждую неделю, на много часов. Помогаю вспомнить забытое заключенным – у которых часто были проблемы с обучением в школе, так что они даже аттестатов не получили, – и пытаюсь научить этих людей новому. Они обо мне ничего не знают, но сами иногда открываются. Они, конечно, не ангелы (хотя у меня занимаются не самые отпетые), но я справляюсь. Эмоционально бывает сложно. Я впитываю их чувства, слушаю рассказы о жизни на воле, о семьях и рвущихся связях, о том, чего им больше всего не хватает в тюрьме. Часто они говорят о море, ощущении солнечных лучей на коже, о детском смехе. Иногда я пытаюсь угадать, что назвала бы первым моя мать.

Я решила основать мастерскую слэм-поэзии – уверена, что у меня получится и результат окажется потрясающим.

Я обожаю возвращаться вечером домой к любимому мужчине, сыну и настоящей жизни и почти физически осязать аромат счастья, снова и снова понимать, какая удача выпала на мою долю.

Натали

Где-то через год Катрин может выйти из тюрьмы. Поведение сестры в заключении было безупречным, так что ее вполне могут выпустить по УДО через двадцать два года, значит, дата приближается.

Я очень рада. В тюрьме отлично поставлен процесс реадаптации заключенных, которые действительно хотят начать новую жизнь. Катрин продемонстрировала разнонаправленную мотивацию: она работает в ассоциации «Читать, чтобы выйти», участвовала в конкурсе сочинений, ее текст занял призовое место и вошел в сборник «Жизнь перед нами». Просто гениально! Катрин сообщила мне об этом по телефону несколько дней назад. Она была ужасно горда собой! Я очень хочу купить эту книгу и подарить на Рождество Анаис.

А еще Катрин стажируется на одном городском предприятии, и при небольшом везении на воле ее ждет трудовой договор на постоянную работу.

Что насчет всего остального? Кто будет ждать Катрин на воле? Вернется ли Флориан специально ради этого? Ни на Анаис, ни на Марка рассчитывать нечего… Неужели они смогут оставить ее одну? Дух семьи растворился безвозвратно? Или все мы стали законченными эгоистами?

Я ставлю себя на место сестры: в идеальном мире встречать Катрин мы бы явились все вместе. Окружили бы ее, может, даже аплодировали бы. Порадовались бы, как принято при встрече. Будь жива мама, она бы точно что-нибудь организовала, сумела бы всех уговорить.

Я хочу быть там. И буду. Попросила Катрин позвонить, как только станет известна дата, чтобы я успела организовать свое время.

Анаис

Суббота, 31 декабря 2022 г.

У нас получилось фантастическое Рождество. Клеман сделал королевский подарок: в июне следующего года мы пойдем на концерт Pink в Париже. Я никогда не видела ее «живьем». Я фанатка первого призыва (жизнь все-таки до ужаса нелогична!). Он взял билеты на лучшие места. Будет феерично!

Но это не самое важное.

Мы с Клеманом нашли квартиру нашей мечты (разумной!), заселиться сможем 2 января. Я считаю, что для переезда нет момента хуже праздничных дней, но выбирать не приходится, и мы начали собирать вещи в коробки. С ума сойти, сколько их накопилось за несколько лет.

Но это тоже не главное.

Значение имеет то, на что я наткнулась, разбирая шкафы и этажерки. Я даже не помнила, что взяла их с собой (думала, они у папы). Письма матери. Сложенные по числам и запечатанные. Я смотрела на них – и недоумевала, не зная, на что решиться. Выбросить? Или наконец распечатать и прочесть? Если бы я и правда хотела от них избавиться, тысячу раз могла бы это сделать. Я хранила их до нужного дня… Если он настанет. До того дня, когда буду готова или вдруг до ужаса захочу предаться чтению. И я распечатала письма. Их было двадцать.

Я прочла все. Почти залпом. Пришлось прерываться, чтобы сходить за бумажными платочками и высморкаться и вытереть слезы.

Это письма сидящей в тюрьме матери дочери на волю. Та не хочет ее видеть, и мать понимает, но не может смириться. Она любит дочь. Я тоже мать, измерить и ощутить силу ее слов мне сейчас легче, чем в юности. Я, пожалуй, могу попытаться поставить себя на ее место. Вспоминаю бабулю Жо и ее безоговорочную, всепоглощающую любовь. То же чувство я питаю к своему сыну. Что бы он ни сделал, я всегда буду рядом.

Но он ребенок, а моя мать была взрослым человеком. Она должна была подавать нам пример. Мне кажется, что дети имеют право не чувствовать безграничной любви к оступившемуся взрослому.

Впервые за долгое время (трудно даже представить, насколько долго!) я испытываю к Катрин что-то вроде сочувствия. Помирюсь ли я с ней? Нет.

Марк

Катрин точно выйдет на свободу через несколько дней. Она сообщила об этом Флориану, но он не сможет вылететь немедленно: его студия завершает работу над анимационным фильмом. Это его первый большой проект, и он обязательно должен сам все закончить, но пообещал сесть в первый же самолет, как только освободится.

На Анаис рассчитывать нельзя.

Натали будет одна представлять «комитет по встрече».

Я долго думал насчет своего присутствия. Мне бы не хотелось, чтобы Катрин, выйдя на свободу, почувствовала себя еще более одинокой, чем в тюрьме. Я ей больше не муж и не пришел бы в качестве экс-мужа, мы не друзья… Но явился бы с миром в душе, как «тот, кто простил». Увы, Сэм не нравится эта идея. Она понимает, что Катрин была членом семьи, но считает, что теперь все в прошлом и мое присутствие может только смутить ее. Возможно, она права… Скорее всего…

Эпилог

Катрин

Моим горизонтом было освобождение из тюрьмы. Нашим горизонтом. Горизонтом всех, кто продержался до заветной даты. Некоторые умирают по дороге, хотели они того или нет.

В самом начале я собиралась покончить со всем сразу, говорила себе: Какого черта? Зачем мне жизнь, потерявшая смысл, жизнь, в которой не осталось интереса? Зачем жить, когда вас бросили все дорогие вам существа? Марк, Анаис, мама… Со мной остались двое. Обожаемая сестра и любимый сын. Одна постепенно научилась жить без меня,