Беспощадные наследники - Ана Уэст

Этого всё равно было недостаточно. Этого никогда не будет достаточно.

Не предупредив её, я опустил её ноги на пол и развернул. Моя рука всё ещё была в её волосах, а другой рукой я прижимал её к столешнице, пока сам опускался на неё, постанывая от того, как влажный жар её киски обволакивал мой член. В такой позе я мог трахать её жёстче и быстрее. Именно это я и делал.

Без жалости, не сбиваясь с ритма, я трахал её, пока она не закричала, пока я не увидел белки её глаз, когда запрокинул её голову, чтобы посмотреть, что я с ней делаю. И, чёрт возьми, как же она была прекрасна с запрокинутой головой, приоткрытым в блаженстве ртом и закрытыми глазами, когда мои яйца шлёпали по её клитору. Я чувствовал, что приближаюсь к полному изнеможению. Мои яйца напряглись, готовясь излить семя глубоко в неё.

— Вот так, детка. Прими всё это. — Я сильнее прижал её к столешнице и вошёл в неё.

— Чёрт, — застонала она, и от её криков мне захотелось трахать её сильнее. Я потерял всякое чувство ритма, слишком сосредоточившись на наших обоюдных оргазмах, чтобы обращать на это внимание.

Я почувствовал, как она кончила. С последним стоном я вошёл в неё, и она рассыпалась в моих руках, наши тела содрогались, пока не осталось ничего, кроме нас. Мы рухнули на столешницу, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. В этот момент она была прекрасна: румянец от нашего секса разлился по её груди и щекам. Её губы были красными от моих поцелуев, и я знал, что моё семя вытекает из её идеальной киски. Я оставил на ней свой след, позаботившись о том, чтобы не осталось ни единого нетронутого дюйма.

Сиена потянулась через мою грудь и коснулась моих губ большим пальцем. Я поймал её руку и нежно поцеловал кончики пальцев.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Моё сердце замерло.

— Я люблю тебя ещё сильнее, детка.

ГЛАВА 39

СИЕНА

То, что осталось от солнечного света, проникавшего в окна моего кабинета, медленно растворялось в ночи. Я выключила ноутбук и убрала его в сумку, собрав остальные документы, разбросанные по столу. Наши офисы вновь открылись два месяца назад, и они уже были сильнее, чем когда-либо. С помощью Киллиана мы смогли сохранить то, что осталось от нашего прежнего бизнеса, и даже расширить его.

Я вышла, заперев за собой дверь. В этот час в здании не было никого, кроме меня, но я не возражала. Нужно было многое сделать до рождения ребёнка.

Моя рука машинально потянулась к животу, в котором уже зарождалась новая жизнь. Нам пришлось купить целый новый шкаф, чтобы мне было во что прилично одеться в офис. Данте хотел, чтобы я оставалась дома, но я отказалась. Как я уже сказала, нужно было многое сделать. Киллиан не справился бы со всем в одиночку.

Шатаясь, я добрела до лифта и, дождавшись, когда двери откроются, вошла внутрь. Мой водитель ждал меня внизу, готовый отвезти домой. День выдался долгим, но я с удивлением обнаружила, что совсем не устала. Восстановление нашей семьи не давалось нам легко.

Как только стало известно, что Змей мёртв, что мы его убили, всё вернулось на круги своя. Никто не бросил нам вызов, особенно когда мы опубликовали документы, которые Данте нашёл в аукционном доме. Даже другие представители по всей Америке не осмелились бросить мне вызов после всего этого. Я действительно думаю, что их уважение ко мне возросло, когда они услышали об этом. По крайней мере, так говорил Данте.

Кузены моей матери отправили её тело обратно. Джемма отравила её таблеткой цианида. По крайней мере, я знала, что всё произошло быстро. Её похороны состоялись несколько недель назад, но боль не утихала. Я не была уверена, что она когда-нибудь пройдёт.

Двери лифта открылись, и я вышла в вестибюль. Я помахала на прощание охранникам за стойкой. Мы наняли новых сотрудников для легального бизнеса и новых партнёров для… не совсем легальных дел. Завоевать их лояльность было несложно, особенно после всего, что они слышали. За это мы должны благодарить братьев Арко.

Прищурившись от яркого заката, я стала искать своего водителя на парковке. Мой взгляд упал на мужчину, который ждал меня у обочины с букетом цветов в руках. Данте прислонился к капоту своей машины, и, как только он увидел меня, на его лице медленно появилась улыбка.

Даже спустя несколько месяцев моё сердце всё ещё трепетало при виде него. Я выпрямилась, и грациозно подошла к нему, насколько это было возможно на пятом месяце беременности, когда мой живот уже начал округляться. Он встретил меня на полпути, снял с моего плеча сумку и перекинул её через голову, наклонившись, он нежно поцеловал меня в щёку.

— Как прошёл день? — Спросил он, подводя меня к пассажирской стороне и открывая дверь. Ему пришлось помочь мне сесть, и я оперлась на него, пытаясь опуститься на низкое сиденье.

— Как всегда, — ответила я, наконец устроившись поудобнее. Он протянул мне цветы, прежде чем закрыть дверь. Лилейники цвета жжёной сиены вперемешку с анютиными глазками цвета ангельской амбры. Я не смогла сдержать улыбку от такой банальности.

Данте сел в машину и завёл двигатель.

— У меня тоже был неплохой день. — Он замолчал, положив одну руку на педаль газа, а другую – на руль, и посмотрел на меня. Его тёмные глаза скользнули по моему лицу, словно запоминая каждый изгиб. Каждую строчку. Он часто так делал, даже сейчас, как будто не мог поверить, что я всё ещё здесь. Всё ещё дышу. Всё ещё жива.

Заведя машину, он положил руку мне на живот, несмотря на то, что мы не сможем почувствовать шевеление до 20-й недели. Но это его не остановило. Думаю, он просто хотел убедиться, что ребёнок в безопасности, и он сдержал своё обещание сохранить нам жизнь. Ему потребовалось много времени, чтобы перестать каждые две минуты оглядываться на меня, чтобы убедиться, что и я, и ребёнок всё ещё здесь.

Кошмары снились ещё долго.

— Ты готов отправиться домой? — Спросила я, положив руку ему на щёку. — Мне ужасно хочется лимонных чипсов.

Он поморщился.

— Придётся ускориться. — Он переключил