Рядом со мной - Брук Монтгомери

— Держи ногу поднятой. Стань по центру и держись за поручень.

Мне не нравится мысль, что она будет прыгать по мокрому полу, так что, как только она устраивается, я поворачиваю кран.

Она вздрагивает.

— Чёрт, холодно.

— Прости. Я повернул на максимум горячей. Сейчас нагреется.

Отступаю на коврик, снимаю рубашку, расстёгиваю джинсы.

— Ты что творишь? — она выставляет ладонь, будто хочет закрыться.

— Думаешь, я полезу туда в одежде?

Она бросает взгляд на меня, потом отворачивается.

— Я как-то об этом не подумала, очевидно.

— Ну, если я могу держать глаза выше шеи, ты тоже сможешь, — ухмыляюсь я, зная, что её точно будет тянуть посмотреть.

— Ладно. Но давай уже заходи — я мёрзну.

Когда я полностью раздеваюсь, захожу к ней. Мы смотрим друг на друга, и я понимаю — она вспоминает, как мы уже были здесь вдвоём.

Этот момент врежется в мою память навсегда.

Я обхватываю её за здоровый бок, удерживая.

— Запрокинь голову, намочим волосы.

Мои глаза непроизвольно опускаются к её груди, когда она запускает пальцы в волосы. Но как только она выпрямляется, я тут же возвращаю взгляд наверх.

— С чего начать?

— Эм… шампунь в белом флаконе.

Поворачиваюсь, выдавливаю немного в ладонь. Когда возвращаюсь — замечаю, что она смотрела на мою задницу.

Я приподнимаю бровь, растирая шампунь в руках.

— Ты, кажется, уже забыла правила?

— Нет. Просто… что-то попало в глаз, — моргает она, и я едва сдерживаю смех.

Я начинаю массировать ей голову, и она запрокидывает голову с тихим стоном. Вода стекает по её волосам, я помогаю всё смыть.

— Бальзам?

— Чёрный флакон.

Я повторяю всё заново, на этот раз особенно тщательно прорабатываю кончики и тоже смываю.

— Я забыла взять мочалку, — говорит она, когда я тянусь за гелем для тела.

— Придётся довольствоваться моими шершавыми руками, — ухмыляюсь я, и она стонет, почувствовав мои мозолистые ладони.

Глядя ей в глаза, я начинаю с шеи, спускаюсь к груди, не пропуская ни сантиметра. Её сердце бешено колотится под моей ладонью, когда я медленно опускаюсь между грудей. Соблазн коснуться её так, как я жажду, становится почти невыносимым — я считаю до десяти, чтобы не позволить своему члену подняться и врезаться в неё.

Горячая вода стекает по её спине, заполняя душ паром, а я сам почти замерзаю — но виду не подаю. Замёрз бы насмерть, лишь бы не выходить.

Дальше беру её свободную руку и аккуратно массирую, добираясь до рёбер. Только когда опускаю глаза, замечаю, насколько сильный у неё синяк.

— Чёрт, Ноа…

— Смотреть было нельзя, — огрызается она.

— Ты первой правила нарушила.

Я фокусируюсь на животе, стараясь не надавливать, потом перехожу ко второй руке.

— Держись за меня, пока я эту руку мою, — говорю, беру её руку с поручня и кладу себе на бицепс. Закончив, делаю то же самое с другой стороной.

Возвращаю её в прежнее положение, беру ещё мыла и опускаюсь на колени.

Она прикусывает губу, будто вот-вот напомнит, куда мне не стоит смотреть, но как только я дотрагиваюсь до внутренней стороны бедра, она раскрывает губы и стонет.

И она тут не одна страдает.

Её сладкая киска — прямо передо мной. Сдерживаться — чистая пытка. Но я продолжаю. Провожу большими пальцами по её ноге, аккуратно намыливаю лодыжку и ступню.

Она вздрагивает, я поднимаю глаза.

— Прости, больно?

— Нет… просто чувствительно.

— Перехожу ко второй ноге. Держи эту вверху, — напоминаю ей.

Начинаю с пальцев, потом поднимаюсь выше. Когда добираюсь до внутренней стороны бедра, вдавливаю пальцы глубже, массируя мышцы. Её живот напрягается, я осторожно покрываю мылом каждый сантиметр.

Встаю, снимаю лейку и начинаю смывать пену с её тела.

— Всё ещё держишься? — спрашиваю, когда она переминается с ноги на ногу.

Она кивает, дыхание сбилось, и я направляю поток воды на её клитор.

— А теперь? — шепчу, прижимая ладонь к её бедру.

— Боже… — глаза её закрываются, голова откидывается назад.

Даже если я не могу довести её до оргазма, это не значит, что не могу помочь ей.

— Не сопротивляйся, любимая, — шепчу ей в ухо, обнимая за шею. — Позволь себе почувствовать.

— Я думала, ты боишься, что я упаду.

— Я держу тебя, детка, — сжимаю её крепче. — Разваливайся сколько хочешь.

Она сжимает мою руку, наконец сдаётся и через пару секунд дёргается, задыхаясь от разрядки.

— Умница, — убираю напор воды и целую её в висок. — А теперь — повернись. Я помою твою спину.

Когда я подвешиваю лейку и настраиваю напор, помогаю ей повернуться, чтобы намылить спину. Как бы мне ни хотелось снова не спешить, я знаю, что ей уже тяжело держать ногу поднятой, и она начинает нервничать.

— Готово, — говорю я, выключая воду и выхожу, чтобы взять полотенца. Заворачиваю одно вокруг талии, потом вытираю ей волосы и укутываю её вторым.

Вместо того чтобы подать костыли, я просто подхватываю её на руки и несу в спальню.

— Я могу и на одной ноге попрыгать, — бурчит она.

— По мокрому полу? Нет. На костылях, когда ты вся мокрая и держишь полотенце? Тоже нет, — приподнимаю бровь. — В лучшем случае ты снова окажешься в приёмном, готовясь к операции.

Она скрипит зубами и стонет.

— Это полный отстой.

Когда я укладываю её на кровать, она прижимает полотенце, скрестив руки и ноги. Её раздражает, что она не может делать всё сама — и я это слишком хорошо понимаю.

— Ноа, — обращаю на себя её внимание и опускаюсь на колени, чтобы быть на уровне глаз. — Я знаю, как тяжело принимать помощь. Ты независимая, у тебя всё по расписанию, ты не умеешь сидеть без дела. И всё это — те качества, за которые я тебя обожаю. Когда я получил травму, я ненавидел каждую чёртову минуту, что не мог работать. Но одно я тогда понял, чем хуже у тебя настрой, тем хуже всё проходит. Так что если я с тобой строг, то только потому, что знаю, к чему приводит игнорирование правил: к ещё большей боли. Я хочу, чтобы ты побыстрее встала на ноги и вернулась в арену со своей надоедливой энергетикой.

Она облизывает губы, потом прикусывает нижнюю.

— Но злюсь я не из-за этого.

— Тогда скажи, что происходит?

— Ты разбил мне сердце, — произносит она, а потом опускает глаза, будто сказать это ей больнее, чем терпеть травму. — С каждым днём, что ты рядом, у меня появляются всё новые причины, почему я влюбилась в тебя. Но я не могу на них реагировать. Ты