Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий

Категорически. Никогда не позволяй никому заставлять себя соглашаться с тем, чего ты не хочешь. Я предлагаю другое — ты сядешь и крепко подумаешь чего реально хочешь, оценишь свои возможности и перспективы, и сама примешь решение. И если решишь ребенка оставить — озвучь Волкову свою позицию. Если нет — значит нет. Я помогу в обоих случаях, и с моей стороны ноль осуждения, Лиль. — охранник с водителем почти синхронно распахнули нам двери с двух сторон и Нина сменила тему. — Чаю хочешь?

— Хочу.

Я поступила так, как и советовала Нина. Обдумала и приняла решение. На самом деле, я его приняла сразу, как только узнала о беременности и другим оно стать не могло, сколько не думай. Просто в первый момент это было что-то на уровне инстинкта что ли, а сейчас уже все здраво и спокойно.

Я знаю, что семья меня поддержит, поможет, никогда не упрекнет, что добавлю ещё трудностей в нашу и так далеко не лёгкую и не роскошную жизнь. Сейчас масса всякой удаленной работы, что то придумаю. Мне не страшно … но все же горько. Что-то совсем не судьба мечты у меня вырисовывается.

— Представляешь, а Волков то на твои поиски связи свои в полиции подключил, ориентировку разослали патрулям. — Нина заглянула, стукнув в дверь комнаты, куда меня отправила переодеваться, выдав халат.

— Переживает, что побегу заявление писать? — усмехнулась я, но тут же меня осенило. — Че-е-ерт! Он же наверняка и дома меня искал, а там Янка с Анькой! Нин, мне позвонить надо. Срочно! А ещё ведь мама завтра с Сережкой прилетают. А вдруг Волков психанет и не заплатит за обратный пере…

Я осеклась, наткнувшись на ее очень внимательный взгляд.

— Ну я в принципе догадывалась каким образом Волков тебя смог зацепить, Лиль. — сложив руки на груди, со значением глянула она на меня.

— Я не… в смысле… да, но только сначала… потом… по-другому все стало… не так все уже… было в смысле не так, как сначала… Черт!

— Лиль, брось мямлить! Волков заставил тебя спать с ним, оплатив лечение брата, а ты влюбилась, потому то тебя и корежит от этого факта. Так?

— Да нет же! Не заставлял он по факту. Даже наоборот, первый раз я сама его … заставила.

— Ты? Волкова? — ее брови взлетели в изумлении.

— По факту — да. — вспыхнув от смущения пробормотала я. — Он даже злился утром. А потом … все изменилось. Стало необыкновенно, просто прекрасно. А сегодня … опять изменилось и все плохо.

— Ла-а-адно-о-о, понятно, что ничего не понятно и очень неоднозначно.

— Так и есть. — со вздохом признала я.

— Держи телефон, звони куда надо, Лиль и спать ложись. Утром разберемся во всем, в том числе и с перелетом, если что. Маму с братом встретим, все наладится. Отдыхай, Лиль.

Она ушла, а я отзвонилась Янке, успокоила, надеюсь, потому как предпочла отделаться общими фразами без конкретики, убедив, что я в полном порядке. Промаявшись ещё часа два, все же набрала и Матвея. Выносить приговор всему, что между нами было оказалось болью адской. Сказать “нет” на его “я приеду” — самоистязание, равных которому в жизни моей ещё не было. Не рвануть сломя голову после его “ты возвращаешься” — вот где мне понадобились все силы, что только были. Оборвать связь, когда слушать его голос не просто необходимо — без этого, как без кислорода... Взять и запретить себе дышать то можно, но реально это сделать…

Закончив разговор, я просто рухнула в кровать, ощущая себя не усталой — изможденной, вымотанной, а то и вовсе мертвой. Хотя нет. У мертвых же ничего не болит, так? Даже если вдруг дыра в груди размером во всю душу. Но ведь однажды это пройдет, так? Сначала будет легче, по чуть-чуть, по капельке, вряд ли быстро. Но однажды … однажды … Капля за каплей, а вода камень точит.

Утром я, предусмотрительно отключив функцию скрытого номера, позвонила маме пораньше, чтобы она сама не набрала меня и не встревожилась, не получив ответа по привычному номеру. Осторожно поинтересовалась, нет ли каких проблем с вылетом и получила ответ, что все в полном порядке и уже в четыре они должны приземлиться в аэропорту нашего родного города.

— Прекрасно, мы их встретим. — кивнула Нина, которой я сообщила новость за завтраком. — Я вот думаю, может все дружно сюда на дачу и приедем?

— Мне кажется, что мама с Сережкой по дому очень соскучились. Лучше им все же к нам сразу.

— Ну да, в клинике высокого уровня наверняка комфортно, но это все равно не дом, ты права. Тогда мы их встретим, поедем к вам, там посидим, а потом я тебя заберу, а охрана нас подстрахует от возможных … хм … эксцессов. Как тебе план?

— А я тебя точно ни от каких дел не отвлекаю?

— У меня сегодня в планах была только возня в оранжерее. Пересадка, подкормка, черенкование . Но я могу этим заняться и в любой другой день. Очень хочу на мелкого вашего глянуть после лечения, если честно. Он такой мальчишечка славненький.

— Прилетают мои аж в четыре. Я могу тебе помочь и вдвоем мы сделаем все, что ты запланировала. Идёт?

Нина с радостью согласилась и после завтрака мы поехали в городской дом губернаторской четы, где и провозились с растениями почти до трёх. А пока возились, у нас родился гениальный план устроить большую выставку сенполии и других комнатных растений, причем ещё и с благотворительной распродажей посадочного материала. Чтобы этот самый материал появился, нам понадобится несколько месяцев подготовки. Решили, что как можно скорее перевезем мою коллекцию фиалок в оранжерею Нины, где и возьмемся дружно за осуществление нашей идеи, благо места тут сколько хочешь и условия, не то, что на моём окне в шесть самодельных полок в три ряда.

Я ощущала себя очень странно. Вот хожу, говорю, копаюсь в грунте, горшки расставляю, улыбаюсь, смеюсь даже, планы строю, а внутри такая звенящая тоскливая о-о-огромная пустота, что то и дело начинает мерещиться эхо, которое слова искажает и гасит все, превращая смех во всхлипы. Как там мои отростки на Волковской кухне? Судьба им наверное оказаться вышвырнутыми на мороз за полной ненадобностью никому. В красках представив это