Ты мне очень нравишься. Но... - Вера Ковальчук

— Государь…

— Как только противник будет отброшен от столицы, я распоряжусь, чтоб поиски твоей супруги возобновили! — Его величество повысил голос. — Ты обязан довериться мне.

— Да, ваше величество, — с ненавистью к себе ответил принц.

Лара

Здесь, на севере, как водится, зима отступала от власти неохотно, но всё же покорялась солнцу, которое с каждым днём начинало светить всё увереннее. «Надо же, я ведь здесь уже почти год», — подумала она, осторожно ступая по бурому лесному опаду, опасаясь вляпаться в замаскированную глубокую лужу. Всё-таки тут хватало коварных местечек, а на ногах всё же не резиновые сапоги. Только лишь кожаные мокасины.

А всё же так хотелось прогуляться по лесу!

На юге сады уже заливало ароматным, роскошным цветением яблочных, вишнёвых, грушевых, сливовых крон, здесь же бутоны пока медлили распускаться. К счастью. Крестьяне уже беспокоились, не поспешат ли местные плодовые деревья разворачивать лепестки своей сезонной юности прямо сейчас, ведь по приметам впереди ждали пару морозных ночей, рисковать грядущим урожаем никто не хотел. А в глубинах чащобы так и вовсе попадались остатки слежавшегося, поблекшего до черноты снега. Он тут залёживался чуть ли не до первых дней весенней жары.

Полной грудью Лара вдыхала свежую влагу лесного пробуждения. Он только готовился раскрыться новому сезону, он только приходил в себя. Она же старалась забыть о том, что перед ней туманное будущее. По идее, её подопечные крохи окрепли, они почти миновали тот период, когда любой вздох мог стать для малыша последним. Недалёк тот момент, когда они научатся уверенно держать головку, и теперь им скорее нужна была опека опытной няньки, а не акушерки, которая сумела «дотащить» пациентку до родов.

Родители четверняшек были счастливы, глядя на своих чадушек, которые начали охотно кушать, дрыгали конечностями и реагировали на игрушки, которые им демонстрировали. Личики их разглаживались, младенцы становились всё симпатичнее и увесистее, живее. Их мать ещё не успокоилась вполне, она по-прежнему боялась, что с кем-нибудь из её малышей что-нибудь случится.

— Ты же не уедешь от нас? — Она с надеждой заглядывала Ларе в лицо. — Я знаю, ты сможешь их уберечь.

— Ну, Дария, в самом деле! — возмутилась та. — Я же не божий посланник и даже не нянька. Я не готова следить за детками.

— Что ты, я совсем ведь не о том! Ты нам счастье приносишь!

— А если вдруг что-нибудь изменится, кто будет виноват? Я? Не согласна!

— Нет-нет, ни в коем случае! Я просто надеюсь, что ты у нас задержишься.

Соблазн был большой. Загребая ногами старые листья, Лара думала о своём возможном будущем. Ох, как не хотелось светиться где бы то ни было! Если муж и в самом деле захочет расправиться с ней (и тут уж неважно, по какой причине), задачу отыскать её для него сильно упростит её официальная работа в какой-нибудь клинике. Да, пока продолжаются беспорядки и бунт, никто ею заниматься не станет, слишком мелкая она цель. Но когда императорская семья возьмёт своё, тут и до брака младшего принца дойдут руки.

И что будет тогда?

«Зачем тебе об этом волноваться?»

Голос звучал в её голове, но почему-то её совершенно не волновало присутствие чужой речи в собственном сознании. Самая обычная ситуация — так оно ощущалось. Лара лениво огляделась — не потому, что испугалась, искала, кто это мог рядом так громко думать. Ей просто стало любопытно — и только. Ощущение, что тут сработала магия, причём из тех, которые совершенно ей не угрожают, оказалось в целом привычным. Ну да, чародейство, подумаешь. В первый раз, что ли…

«Правильно, девочка, — успокоила её чья-то мощная чужая воля. — Не стоит волноваться о том, что ты есть и каково твоё место. Ты на своём месте, вот что тебе нужно знать».

— Да я как-то… Я уже привыкла.

«Пока нет, раз в тебе чувствуется такое напряжение».

— Я про магию. Верю, что магия есть. А вот что мне со всем этим делать — не знаю.

«Смириться?»

Лара уставилась себе под ноги.

— Это типа вопрос? Нет, правда — я-то откуда знаю?!

«Девочка моя, только тебе решать, как поступить. Я не могу и не хочу тебя ни к чему подталкивать».

— Эм-м… А кто ты вообще? Или я со второй своей личностью общаюсь?

«Нет. Моя личность — не твоя. Как, впрочем, и ты — лишь дитя моей силы, но даже не часть меня. Ты разберёшься, моя девочка. Тебе просто нужно будет довериться той мощи, которая пронизывает собой весь тот мир, который стал для тебя новым домом».

— Нехило… Прошу прощения, наверное, следует выражаться корректнее.

Лару окутало нежное веселье, которое можно было бы истолковать как ласковый смешок. Ободряющий такой.

«Выражай свои мысли как тебе будет удобнее. И не беспокойся — как бы ты ни высказалась, я всё равно тебя пойму. Можешь и вслух не произносить».

— А-а… Ты мысли читаешь?

«Ощущаю».

— Ла-адно… Так кто же ты?

«Я — часть магии этого мира, которая ближе всего к сознанию человека и готова вступать с ним в прямое взаимодействие».

Молодая женщина задумалась, ковыряя носком мокасина напоенные влагой листья и старую траву.

— И ты хочешь со мной взаимодействовать?

«Я уже это делаю».

— А почему именно со мной? Я ведь не уроженка этого мира, чужая, можно сказать.

«Все люди во всех уголках Вселенной, каков бы он ни был, своего рода братья по разуму и способности воспринимать магию. Но ты, пришедшая из немагического мира, в итоге открыта новому даже больше, чем любой местный, закосневший в привычных представлениях. Поэтому нам, новопробуждённым силам, приходится избирать именно таких, как вы, для общения».

— А что не так с местными? — Лара невольно подняла брови.

«Начать с того, что их взгляд на наше взаимодействие будет сугубо практическим. Но суть его не в выгоде, которую может получить человек. Суть — именно контакт».

— А-а… Ну да. Понимаю. И что бы ты хотела узнать у меня, таинственная сила?

«То, как ты живёшь, необычная дочь мира. То, как думаешь, как смотришь на мир. И почему в тебе столько устремлённости к тому, чтоб сохранить жизнь новорожденному человеку».

— И чем это может удивить?

«Преданность своему делу удивляет. То, насколько для тебя важно преуспеть с каждым младенцем, хоть жизни взрослых людей не так уж тебе и интересны. Иначе, боюсь, ты не смогла бы существовать в мире, где люди умирают каждый день, каждый час».

Она слегка нервозно