Странная Лиза - Анна Берсенева

Арсений смотрел на нее, и выражение его лица медленно менялось. Сначала на нем промелькнул страх, потом появилось какое-то надменное превосходство.

– Надо же, какие познания, – протянул он. – А меня ты почему не спросишь? Кажется, я тоже имею к этому событию какое-то отношение?

– Но ведь и ты меня не спрашиваешь, – ответила Лиза. – А я к этому имею еще большее отношение.

Видно было, что он не знает, как ответить на это. Лиза почувствовала мгновенное торжество, но тут же устыдилась этого чувства. Чему радоваться?

– Значит, ты уже решила? – спросил он холодным тоном. – Тогда о чем мы вообще разговариваем, что ты хочешь от меня услышать?

– Что я хочу от тебя услышать! – воскликнула Лиза, порывисто вставая. – Да хоть одно человеческое слово! Ты так говоришь, как будто это какое-то медицинское дело, а не человеческое, как будто там не ребенок, а… – Она замешкалась, не находя слов.

Арсений молчал, глядя на нее.

– Что ж, – задумчиво сказал он наконец, – этого можно было ожидать, зная твою чувствительность. Даже надо было этого ожидать, я сам виноват.

Он сел за стол, налил себе коньяк, торопливо выпил, налил еще.

– Остается только напиться, – сказал он, встретив удивленный Лизин взгляд. – Хорошенький получился праздник, спасибо.

Лиза впервые видела, как он пьянеет по-настоящему, как его развозит, как жалкая гримаса искажает его красивое лицо.

– Тебе же на работу завтра, – напомнила она.

– Не твое дело, – оборвал он. – Можно, я хоть в этом сам разберусь?

Лиза ушла на кухню. Ей казалось, что она присутствует при каком-то постыдном спектакле, и она не хотела больше оставаться наедине с Арсением.

Вскоре он вышел за нею. Лицо у него было гневным и злым.

– Не нравится? – почти закричал он. – Нет уж, ты посиди, полюбуйся, до чего ты меня довела!

– Я ни до чего тебя не доводила, – сказала Лиза.

– А кто же довел? – воскликнул он. – Кто мне угрожает, предъявляет претензии, требует?

Лиза смотрела на него в полном изумлении. О чем это он говорит?

– По-моему, я ничего от тебя не требую, – сказала она.

– Это ты так считаешь! Конечно, истерики ты не закатываешь. Но за кого ты меня принимаешь? Что же ты думаешь – ты себе родишь, а я сделаю вид, что ни при чем? Нет, ты отлично понимаешь, что никуда я не денусь от собственного ребенка, вот и чувствуешь себя так уверенно! Все бабы одинаковы, как доходит до этого дела – просто смотреть тошно, до чего самодовольными становятся!..

Лиза слушала эти слова, произносимые заплетающимся языком, и ей становилось жаль Арсения. Так вот как он понял ее… Боже, как ужасно, что она ничего не сумела ему объяснить, она сама виновата!

– Арсюша, ну успокойся, – сказала она, прикасаясь к его лбу легким, утешающим движением. – Что за глупости ты говоришь, все совсем не так, правда!

Он задержал ее руку в своей, поцеловал ее ладонь.

– Лиза, милая… – Голос его стал умоляющим. – Ведь ты совсем не такая, как все, ты не можешь вести себя так… Так безжалостно!

Лиза едва не плакала, слыша эти просительные, униженные интонации, которых она и представить себе у него не могла. Она думала, что он говорит совершенно искренне, но эта искренность была мучительна для нее, невыносима.

– Ты пойми, – продолжал Арсений, не отпуская ее руку, – ведь это так унизительно!..

– Что же унизительно, Арсюша?

Они стояли посредине холодной кухни, вода капала из неплотно закрытого крана, в раковине громоздились кастрюли, которые Лиза не успела помыть после праздничных приготовлений.

– Унизительно то, что это происходит сейчас! – горячо сказал он.

Он, наверное, взял себя в руки, потому что голос у него стал тверже, язык перестал заплетаться.

– Лизонька, любимая моя, я думал, ты понимаешь. Ты же такая чуткая!.. Думаешь, я вообще против детей? Я же тебя люблю так, что в глазах темно, как я могу не хотеть от тебя ребенка? Но сейчас – представь, как все это будет сейчас!

Он увлек ее за собой в комнату, усадил на диван, сам сел у ее ног на полу – в своей любимой позе, положив голову ей на колени. Лиза прикоснулась пальцами к его лбу, взъерошила его светлые волосы.

– Ведь правда, я не выдумываю – это унизительно для меня сейчас, иметь ребенка! – горячо выговорил Арсений. – Кто я сейчас, что могу ему дать? Нищий врач, ведь я даже тебе не могу обеспечить нормальной жизни. Люди давно уже отдыхают в Испании, ездят по всему миру, а я такой потрясающей девчонке, как ты, в новогоднюю ночь обещаю поездку в какой-то паршивый Крым, как в райское царство, да и то еще сомневаюсь, хватит ли денег! И, главное, если бы я хотя бы надеялся, что это как-то изменится в ближайшее время – так ведь нет! Государство у нас такое паскудное, всегда будет платить врачам гроши, нечего и ждать. Но ведь я и уйти сейчас не могу из Склифа. Рано, рано еще! Я год всего работаю, опыта мало, какая может быть частная практика? У меня совсем другие планы…

Лиза слушала этот лихорадочный монолог и понимала, что ни один его довод ее не убеждает. Но ей так жаль было его, и она понимала: дело не в его доводах, а в нем самом, в том, что он несчастен из-за нее, и только от нее зависит…

«Но что же делать, что?» – в отчаянии думала Лиза.

Она готова была умереть, чтобы сделать его счастливым, но была грань, которой она не могла переступить.

Арсений немного успокоился, отер пот со лба. Голос его стал тише, ласковее.

– Я знаю, что ты об этом думаешь, – сказал он. – Ты прости меня, идиота, что я сразу так начал с тобой говорить. Ну, про аборт… Я ведь врач, в медицине все так или иначе циники, работа такая, вот я и забылся. А ты ведь у меня девочка чистая, эмоциональная… Ты думаешь, что нельзя убивать, и все такое? – Он заглянул ей в глаза, и Лиза кивнула сквозь набежавшие слезы. – Милая, какая же ты!.. Ну успокойся, не плачь! Ведь это неразрешимый вопрос, Лизушка, над этим даже философы голову ломают – живое ли это существо, можно ли… Но ведь жизнь есть жизнь, что поделаешь! Хочется, чтобы все было красиво, да не всегда удается. Просто не надо об этом размышлять, и все. Ты вот обиделась, что я как о болезни об этом говорю. А ты попробуй тоже так к этому отнестись, и сама почувствуешь, как тебе