Странная Лиза - Анна Берсенева

– Какая же ты молодец! – повторял он. – Какая ты умница! А я уж думал… Ты не волнуйся, еще не так и поздно, это я тебя сдуру сразу напугал. Но и откладывать, конечно, не стоит. Я уже поговорил на всякий случай с Софьей Константиновной из тридцать седьмой больницы. Она отличный врач, уж ей-то можно доверять! Она все сделает надежно и даже денег с меня не возьмет. Ну, конечно, подарю ей что-нибудь: духи там, конфеты. Я у них практику как-то проходил после третьего курса. Не в гинекологии, конечно, но Софья отлично ко мне относится.

Каждое его слово звоном отдавалось у Лизы в ушах. Зачем он рассказывает ей все это – практика, Софья? Какое все это имеет значение после тех слов, которые так неожиданно вырвались у нее? Она готова была вскочить, закричать, забиться… Она не хотела, не хотела, чтобы это все-таки произошло! Но точно оцепенение нашло на нее, когда она сказала «пусть», – и Лиза не могла пошевелиться.

– Тебе, наверное, плохо? – заметил Арсений. – Конечно, в твоем положении… Тошнит?

Она кивнула, чтобы он оставил ее в покое.

– Ложись, ложись, Лизушка, – засуетился он. – Тебе спать сейчас надо побольше.

– Зачем? – спросила Лиза с неожиданной злостью. – Может, мне еще и витамины нужны?

Он замолчал, чтобы не сердить ее, и Лиза отвернулась к стене. У нее не было сил ни разговаривать с ним, ни даже смотреть на него.

В больницу они отправились на следующий день. С вечера Арсений позвонил в Склиф, отпросившись до обеда, потом этой самой Софье Константиновне. Лиза слышала, как он приглушенно разговаривает в прихожей, смеется, говорит какие-то комплименты. Вернувшись в комнату, он сказал:

– Лизуш, я договорился на завтра, да? Все-таки ведь срок большой, как ни крути, надо поторопиться… Ты там возьми с собой, что надо – халат, тапочки, прокладки. Вообще-то в тот же день выписывают, но Софья говорит, лучше полежать хотя бы сутки для перестраховки.

Лиза ничего не ответила, сделав вид, что заснула.

Тридцать седьмая больница располагалась где-то на окраине. Они долго ехали в метро, потом в автобусе, но Лиза даже не запомнила, куда. Ее тошнило, хотелось спать, она ненавидела себя за то, что едет в этом переполненном автобусе, – куда, зачем?

В приемном покое было холодно, пахло лекарствами. Лиза увидела несколько испуганных женщин, сидевших на облезлых стульях у стены. Молодая полная регистраторша подняла на них глаза и тут же снова принялась что-то писать в журнале.

– Не похоже, чтобы нас тут ждали, – шепнула Лиза на ухо Арсению.

Она почему-то вдруг подумала: а может, они вообще пришли не туда?

– Ничего-ничего. – Он сжал ее руку. – Ты что думала, тебя тут хлебом-солью выйдут встречать? Не в этом же дело…

Когда очередь дошла до Лизы, регистраторша вспомнила:

– Да, мне говорили… Идите, девушка, в смотровую и ждите, сейчас врач придет. Переоденьтесь только, куда вы пошли в сапогах!

Лиза переоделась в соседней комнате, поеживаясь от холода, и отдала сумку с одеждой Арсению.

– Ну, я пошел? – сказал он. – Все равно туда меня не пустят. Я ей позвоню с работы и все узнаю. А потом я тебя встречу и одежду принесу. Ты не волнуйся, Лизушка, и ничего не бойся, все будет о’кей!

Он поцеловал Лизу, и она почувствовала, какое облегчение было в этом поцелуе.

Лиза ненавидела больницы: ее пугала безнадежность больничной обстановки, и ей сразу казалось, что, попав в этот унылый мир, она уже никогда не выберется из него. Склиф оказался исключением, потому что там она думала только об Арсении. А здесь была к тому же гинекология, которой Лиза вообще боялась…

В коридоре стояла каталка, покрытая простыней в бурых въевшихся пятнах. Женщины в казенных халатах ходили по коридору – осторожно и медленно. У некоторых из них животы уже были большими, заметными, и Лиза удивилась: а они-то что здесь делают?

Она нашла смотровую и, никого там не обнаружив, села на стул у двери.

– Ты чего ждешь? – тут же спросила ее немолодая женщина с большим животом, вышедшая из палаты напротив.

– Меня врач должен посмотреть, – пробормотала Лиза.

– Аборт пришла делать?

Лиза кивнула.

Женщина окинула ее презрительным взглядом. Лицо у нее было веснушчатое, рыхлое, с маленькими голубыми глазками.

– А-а! – равнодушно протянула она. – А я думала, сохраняться.

Не глядя больше на Лизу, она направилась к умывальнику мыть чашку.

Наконец появилась Софья Константиновна – высокая, элегантная дама в изящном белом халате.

– Вы от Арсения Долецкого? – спросила она. – Проходите, пожалуйста. Да-а, – сказала она, снимая резиновые перчатки. – Вам, девушка, сколько лет?

– Двадцать, – испуганно ответила Лиза.

– А похоже, что пять! Разве можно доводить до такого срока, раз уж собрались делать аборт? – Голос у Софьи Константиновны был строгий и даже раздраженный. – Ну, вот что мне прикажете с вами делать? – продолжала она. – Ни за что бы не взялась, если бы уже не пообещала Арсению. Тринадцать недель, не меньше – просто безобразие! Ладно, – смягчилась она, увидев перепуганное Лизино лицо. – Пойдите пока в четвертую палату, займите коечку. Вас вызовут.

Войдя в четвертую палату, Лиза увидела пятерых женщин, среди которых была и та, веснушчатая. Женщины сидели и лежали на застеленных кроватях, грызли яблоки, листали журналы и перебрасывались ленивыми фразами. При виде Лизы они замолчали.

– Ну, чего тебе сказали? – спросила веснушчатая. – Берут на аборт?

Лиза кивнула.

– Занимай тогда койку – вон та свободная. – Она указала Лизе на кровать у окна. – Ты сейчас расстели, потом не до того будет. И клеенку подложи, она под матрасом, а то загадишь тут все.

Лизу била мелкая дрожь, руки и ноги у нее похолодели. Наверное, она побледнела, потому что одна из женщин, молодая, с худым, измученным лицом заботливо спросила:

– Плохо тебе? Может, водички попьешь?

Лиза расстелила постель, села на край кровати. Она чувствовала, что еще немного – и она потеряет сознание от страха и отчаяния.

«Зачем все это, зачем?» – звенело у нее в голове.

– Незамужняя, наверно? – опять начала расспрашивать веснушчатая женщина.

Она была в палате самой любопытной – остальные снова занялись своими делами.

– Замужем, – ответила Лиза.

– Так чего ж тебя муж сюда отправил? – удивилась та. – Хотя с них чего взять? Все они сволочи, свою надо голову иметь… Дети есть у вас?

– Нет.

– Ну, вы даете! – пожала плечами веснушчатая. – Меня Клавдия зовут. Дурите по молодости, а потом из больниц не вылазите, все выкидыши один за одним. Вон, Катька тоже такая была, как ты, а сейчас пятый месяц лежит, даже