Обольстительный пират - Минерва Спенсер

Дафна не стала капризничать и последовала его примеру, макая кусочки хлеба в очень крепкий кофе. Сочетание оказалось неожиданно вполне приемлемым. За едой она украдкой разглядывала француза. Как и моряки на корабле Хью, Калитен и Жан-Поль выглядели закаленными, словно их обожгли в горне. Мелкая сетка шрамов, покрывавшая лицо и шею, делала их похожими на разбитый горшок, который второпях склеили заново. Очень мускулистые руки капитана лежали на столе, и под смуглой кожей бугрились мышцы. Руки были почти такими же крупными, как у Хью, и мозолистыми после долгих лет тяжелой работы. Вид у него был такой, словно он способен переломить Дафну пополам с той же легкостью, с которой отламывал куски от буханки хлеба.

Оба мужчины двигались как-то нервно, словно каждую секунду ожидали нападения. Жан-Поль казался напряженным, а Калитен выглядел так, словно вот-вот разлетится на куски: движения его были резкими и стремительными, казалось, он скрипел всеми своими шрамами-швами. Он ни минуты не сидел спокойно. Даже когда тело было неподвижно, глаза постоянно бегали и неустанно оглядывали комнату, словно волки, высматривавшие добычу. Иногда его губы беззвучно двигались, как будто он бесконечно спорил с самим собой.

Все это делало его совершенно непредсказуемым, и Дафна по-настоящему испугалась. Главное теперь — ничем не раздражать этого неуравновешенного типа. Из угла комнаты вдруг донесся страдальческий стон. Дафна и Калитен обернулись. Гастингс, обхватив голову обеими руками, вжался в стену, и это вызвало у Калитена презрительный смех.

— Что… что было в бутылке? — проскулил Малкольм.

— Всего лишь маленький раскат грома. — Губы Калитена изогнулись в усмешке. — Фирменный напиток Жана-Поля. Ты ведь не хочешь его обидеть?

Жан-Поль оторвался от своих дел и взглянул на дрожащего Гастингса.

— Нет! Я ничего плохого не хотел сказать: просто выпивка оказалась довольно… э-э… крепкой. Голова чертовски раскалывается. Можно мне чаю?

Дафна могла бы сказать кузену, что просить о чем-то этих людей, не говоря уже о чем-то настолько английском — а они явно ненавидели Англию, — это очень плохая затея.

Калитен схватил Малкольма за горло в мгновение ока и встряхнул с такой силой, что зубы у того клацнули, словно игральные кости. Он покосился на Жана-Поля, все еще сжимая горло пленника в здоровенном кулаке. — Что сказал его милость, Жан-Поль? Что он сказал? — прорычал он, брызжа слюной Малкольму в лицо.

Жан-Поль пожал плечами, прежде чем заговорить — впервые за этот день, — и ухмыльнулся.

— Он хочет le thé[11].

— Да, мне тоже так показалось. — Калитен нахмурился, словно не в силах решить, рад он или разочарован, что его догадка оказалась верна, и заморгал, глядя на Малкольма, словно не мог вспомнить, зачем схватил его за горло.

Малкольм задохнулся, и Калитен отпустил его так же внезапно, как схватил, бесстрастно глядя, как он опять снова сполз по стене на грязный матрас, хватая воздух ртом, точно выброшенная на берег форель.

Калитен указал на третий стул за маленьким столом.

— Вставай и подкрепись. Жан-Поль приготовит тебе хороший французский кофе, никакого le thé.

Гастингс с перекошенным от страха лицом поднялся на ноги и рухнул на шаткий стул, а когда Жан-Поль подошел к нему сзади и со стуком поставил на стол побитую миску с кофе, вскрикнул и сжался в комок.

Калитен наблюдал, как он смотрел на миску, а потом на их кружки, и на мгновение Дафне показалось, что ему достанет глупости потребовать кружку и себе, но тот взглянул на Калитена и прочел по его лицу что-то такое, что заставило его взять миску и сделать шумный глоток.

Калитен повернулся к Дафне с нехорошим блеском в глазах.

— Мы с Жаном-Полем не ожидали, что у нас будут гости: мы вообще не думали, что окажемся здесь, но всему виной его светлость. Пожалуй, я сам виноват: поверил его светлости на слово, что он привезет мои деньги. Поверил слову джентльмена, да, Жан-Поль?

Француз бросил на Гастингса очередной злобный взгляд.

Малкольм благоразумно разглядывал свою миску с кофе, избегая смотреть на обезумевшего пирата, с которым имел глупость связаться. Рука Калитена то сжималась в кулак, то снова разжималась, подергиваясь на столе, и Дафна ожидала, что он того и гляди ударит Малкольма, но он только отмахнулся эффектным равнодушным жестом.

— Мне грех жаловаться. — Он наклонился вперед и взял руку Дафны в свою, чуть поглаживая, когда продолжил говорить. — Если бы не наш маленький лорд, я бы еще долго не воссоединился с моим добрым другом Одноглазым Стендишем. Мне не терпится увидеть, как удивится мой старый приятель: наверняка не меньше, чем я, когда узнал, что он, оказывается, лорд Рамзи, а? Барон даже, Жан-Поль! Ты можешь в это поверить? — Он перевел взгляд с Дафны на немногословного француза.

— La vérité est plus étrange que la fiction, — сказал Жан-Поль, пренеприятно улыбнувшись.

Калитен тоже взглянул на Гастингса, напоминая при этом сорванца, который собирается оторвать мухе крылья.

— Вы ведь поняли, что сказал Жан-Поль, а, милог'д? Вы же образованный британский аристократ и наверняка свободно владеете несколькими языками. — Когда племянник смущенно покачал головой, глаза Калитена порочно блеснули, и он опять рассмеялся — словно собака залаяла, — и повернулся к Дафне, пристально ее разглядывая, словно пытался что-то прочесть по ее лицу. — Вы умная леди, не то что ваш невежественный спутник, а? Скажите милог'ду, что это значит.

— Правда причудливее вымысла, — перевела Дафна, и уголок ее губ чуть приподнялся в некоем подобии улыбки при взгляде на несчастного Малкольма.

Несмотря на нависшую над ней самой угрозу, она поистине наслаждалась унижением этого мерзавца, которому его подверг настоящий безумец. Калитен заметил ее улыбку и расхохотался; на этот раз смех был искренний.

— Мне кажется, леди вы не особенно по нраву, милорд.

Дафна поняла, что сумасшедший намеренно присваивает Малкольму титул, который ему не принадлежит.

Безумец перевел взгляд с Малкольма на Дафну.

— С вашим amour[12], лордом Рамзи, мы — как бы это выразиться — были последние несколько лет не в самых дружеских отношениях. Слишком уж он обидчивый, знаете ли. — Он поднял руки, очень по-галльски, и пожал плечами. — Я не такой, как он. Бизнес есть бизнес. Понимаете? — Кажется, наконец это был вопрос, требующий ответа.

— Да. — Дафна ответила так, как он хотел, постаравшись сохранить нейтральное выражение лица.

Калитен, словно в глубокой задумчивости, продолжил свой монолог:

— Мне годами приходилось терпеть Стендиша и его жажду мести. Он — как это будет по-английски? — словно бульдог, вцепившийся в добычу, а? — Калитен с отвращением