Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга - Е. Лань

Лейтенант Ким подошел ко мне. Он хромал, держась за бок. В его глазах, обычно ясных и решительных, сейчас плескался суеверный ужас. — Мы... мы разбили лагерь в низине, за скалами. Там меньше ветра. Нужно перенести её.

Я кивнул, но не пошевелился. Я боялся, что если я сдвинусь с места, она рассыплется на тысячи ледяных осколков.

— Ким, — мой голос звучал чужим, хриплым. — Ты видел это?

Лейтенант сглотнул. Он посмотрел на тело Хана Туг-Лу, которое уже начало заносить снегом в десяти шагах от нас. Огромная гора мышц и ярости, поверженная одним ударом.

— Я видел, Генерал. Но я... я не понимаю. Как? Она ведь... она Леди. А это... это было...

— Это было искусство, — закончил я за него.

Я осторожно поднял Сору на руки. Она была пугающе легкой. Доспех, который на ней висел, казался тяжелее её самой.

— Идем, — сказал я. — Нам нужно тепло. Если она замерзнет, мы все умрем. Я лично убью каждого, кто допустит, чтобы костер погас.

*********************************************

В палатке, единственной уцелевшей, которую притащили мои разведчики, было сумрачно. Мы разожгли жаровню, используя обломки копий и седел вместо дров.

Я положил Сору на шкуры.

Теперь, когда адреналин схлынул, пришло время снять с неё этот проклятый доспех.

Я расстегивал ремни дрожащими пальцами. Кожа была жесткой, задубевшей от мороза.

Под доспехом я нашел то, что заставило мое сердце сжаться от боли и нежности.

Тряпки.

Куски дорогого шелка, которыми она набила пустоты, чтобы броня не болталась. Бинты, которыми она стянула грудь так туго, что на коже остались багровые рубцы.

Она подготовилась. Моя девочка знала, на что идет. Она намеренно превратила себя в оружие, загнав свою женскую суть в железную клетку.

Я снял с неё мокрую одежду, оставив только нательное белье. Укутал в самые теплые шкуры, которые у нас были. Растер её ступни — ледяные, маленькие ступни, на которых были все те же смешные мягкие носки, которые я заказал.

— Хасо... — прошептала она в бреду, не открывая глаз. — Холодно... чай...

— Чай будет, — пообещал я, накрывая её своей ладонью. — Самый горячий.

Я сидел рядом с ней, глядя на огонь, и мысли мои кружились, как снежная буря.

Стиль «Северного Ветра».

Я узнал его. Это был стиль легендарной Генерала Пэк Му-Ран. «Кровавого Вихря». Женщины, которая множество раз спасала Империю и погибла, не оставив наследников.

Говорили, что её стиль утерян. Что никто не мог повторить её технику «Пронзающего Луча» — удара, который игнорирует броню и плоть, поражая саму суть противника.

Но я видел этот удар сегодня.

Я видел, как моя жена прошла сквозь атаку берсерка, словно призрак, и нанесла единственный, смертельный удар.

Я посмотрел на её руки.

Тонкие пальцы. Нежные запястья. Никаких мозолей от войны.

Как?

Как в этом теле может жить дух древнего воина?

Реинкарнация? Одержимость? Или она просто гений, который прочитал старые свитки и научился всему сама?

Нет. Свитки дают знание, но не опыт.

То, как она стояла. То, как она смотрела на смерть — не со страхом, а с усталым раздражением профессионала.

«Я не воин. Я — женщина, которая очень хочет домой».

Я закрыл лицо руками и тихо, беззвучно рассмеялся.

Я, «Демон Войны», Чон Хасо, всю жизнь искал равного. Я искал того, кто поймет тяжесть меча и горечь победы.

И я нашел её. В самой капризной, самой ленивой женщине столицы.

Моя жена — легенда.

Моя жена — чудовище.

Моя жена — самая большая лгунья в истории.

И я люблю её так, что готов сжечь ради неё небеса.

Дверь палатки приоткрылась. Вошел Тэ-О, он принес котелок с каким-то варевом.

— Генерал, — он поставил еду на жаровню. — Как она?

— Спит. Жар сильный, но дыхание ровное.

Тэ-О помолчал, глядя на Сору, потом перевел взгляд на меня.

— Солдаты говорят... — начал он неуверенно.

— Что они говорят?

— Они говорят, что видели, как в неё вселился дух Хранителя Гор. Или что она — кумихо (лиса-оборотень). Они боятся, Генерал. Но они также... молятся на неё. Они называют её «Леди Сталь».

— Пусть называют как хотят, — я взял мокрую тряпку и промокнул лоб Соры. — Главное, чтобы молчали.

— Они будут молчать. Они видели, как она спасла нас. Но, Господин... что мы будем делать с этим? С правдой?

— Какой правдой, Тэ-О? — я посмотрел на него тяжелым взглядом. — Правдой о том, что моя жена в истерике от страха случайно махнула мечом и ей повезло попасть варвару в шею?

Тэ-О моргнул, уголок его рта дернулся.

— Именно так, Господин. Невероятное везение. Женская истерика — страшная сила.

— Вот и отлично. Это официальная версия. Леди Юн Сора — хрупкий цветок, который от ужаса впал в состояние аффекта. А Хан Туг-Лу просто поскользнулся на льду и упал на её меч. Восемнадцать раз.

Тэ-О поклонился, скрывая улыбку.

— Я распоряжусь, чтобы эта версия была доведена до личного состава.

Когда он ушел, я снова повернулся к Соре.

Она зашевелилась, её ресницы дрогнули.

— Хасо…

— Я здесь.

Она с трудом открыла глаза, они были мутными, лихорадочными, но