Академия зодиаков. Статус выше любви - Анастасия Нуштаева

На этой позитивной волне выступить решился и Киса. Насколько Кира помнила, тот на занятиях справлялся не хорошо, и не плохо. Нормально. Этого достаточно, чтобы сдать предмет. Но Киса, кажется, нервничал. Экзамены были едва ли не единственным временем, когда Кира видела его не абсолютно довольным.

— Песок, — объявил Кант и, взмахнув рукой, превратил в лилию камень, который остался после предыдущего студента.

Лилия словно бы росла из парты. Пристально вглядываясь, Кира верила, что замечает, как та шевелит листьями, хотя сквозняка в стихийном зале не было.

Киса испуганно пялился на нее. Кира не видела его лицо, но знала, какое оно, когда он так переминается с ноги на ногу. Что же так волноваться? Неужели справиться с цветочком, так уж непросто?

Однако, едва Киса поднял ладонь, лилия преобразовалась в песок. Кажется, он сам ничего не успел понять. Глянул на свою руку и тут же спрятал ее за спину. Кира видела, как он стискивает локти ладонями противоположных рук. Усердствовал — едва не рвал ткань рубашки.

Кант отпускал студентов, едва они справлялись. Но сейчас почему-то не спешил это делать. Посмотрел на Кису, потом на песок, потом снова на Кису.

— Как вам это удалось?

— Да… спокойно, — сказал Киса, почесав макушку.

Кира хотела прыснуть со смеху, но удержалась. На такие вопросы преподавателей рассказывают технологию процесса. А не свои буквальные ощущения.

Вот и Кант улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он. — Я понял. Спасибо. Можете быть свободны.

Воздев руки к небесам, Киса сложил ладони в общий кулак, потряс им в воздухе, продолжая смотреть в потолок, и, кажется, прошептал благодарности. Может, если бы на этом он и закончил, то ничего страшного не произошло бы. Но опустив руки, он подмигнул Кире, и она улыбнулась ему в ответ.

Тут же ее взгляд перехватил Кант. Она не поняла, как он это сделал, если Кира не собиралась на него смотреть. Хотя длился этот контакт не более пары секунд, Кира почувствовала, как снова взвилось в ее груди нехорошее предчувствие.

Пока Киса едва не вприпрыжку добирался до выхода, Кант поднялся, и обвел взглядом зал. Дождавшись, когда Киса скроется, он сказал:

— Я так понимаю, кто-то здесь решил побыть помощником?

Если бы это было дозволено, по залу побежали бы шепотки. Но все оставшиеся студенты, около половины, молчали. По лицам Кира поняла, что они напряжены так же, как и она.

— Ну же, кто придумал помогать своим коллегам? Или вы хотите сказать, что мне показалось, да? Что я, наверное, маловато опыта имею в общении со студентами, чтобы не понимать, когда они пытаются меня обмануть?

Разумеется, никто не отвечал. Кажется, все слабо понимали, что от них хотят. Заметив это, Кант, пояснил:

— Не могли вы все так идеально сдавать экзамен. Так что, могу поспорить, кто-то из вас сейчас преобразовывал объекты вместо своих одногруппников. Либо вас было несколько… Но стиль один, так что, скорее всего, это дело рук одного человека. Ну же? Кто это был?

Кант замолчал, и обвел зал взглядом. Народ, и без того молчавший, словно бы притих. Не слышались ни зевки, ни ерзанье на сиденьях, ни даже вздохи.

— Если что, — продолжал Кант. — Я уже знаю, кто это был. По крайней мере одного человека я вычислил. Если этот кто-то признается прямо сейчас, я обещаю, что не поведу его писать объяснительную к ректору.

И снова тишина.

— Пять минут даю на признание. Потом вы все выходите из зала, и на экзамен я вас приглашаю по одному. Чтобы никто друг другу не помогал. Ясно?

Никто ничего не сказал. Кажется, народ даже не кивал. Но то, что информация до них дошла, Кант не сомневался. Он спокойно сел на свое место и стал разъяснять:

— Я не имею права без веских причин и доказательств не засчитывать те оценки, которые уже выставил. Так что они будут зачтены. А остальные… считайте вам не повезло. Впрочем, нет ничего такого в том, чтобы сдавать экзамен самостоятельно.

Когда он замолчал, воцарилась жуткая тишина. Время шло, и никто не поднимался. Спустя минуту студенты осмелели достаточно, чтобы глядеть по сторонам и друг на друга. А спустя три минуты до Киры стали долетать слова. Когда прошло пять минут, Кант поднялся, и пригласил всех на выход, сказав, что будет вызывать поименно.

Никто не сдался. Как будто и не было на самом деле виноватого. Так что вышли все.

Далеко не отходили — собрались около двери. После полутьмы помещения солнце показалось Кире слишком ярким, так что она недолго щурилась.

— Мне кажется, это у него уже маразм, — сказала Тассия.

— Ага, — поддакнул кто-то