Ошибки были совершены - Люси Скоур

Проклятие вьющихся волос. Они чертовски очаровательные, но уход за ними — это нечто. Мне следовало встать пораньше, если я собиралась начать всё с чистого листа, да ещё и с чистыми волосами.

— Супер. Новое начало, а я уже отстаю, — пробормотала я, голышом направляясь к своему туалетному столику.

Час спустя я приняла душ и наносила макияж, пока активатор кудрей трудился над моими волосами. К тому же я подумала о Гейдже всего шесть или семь раз.

Я пробежалась по мероприятиям в своем календаре, пока наносила второй слой туши, что было нелегко сделать моей недоминантной, несломанной рукой. Сегодня утром я должна была присутствовать на большом интервью Хейзел онлайн-журналу. Затем мне предстоял созвон с редактором отдела закупок по поводу Опал. Затем состоится встреча с некоторыми талантливыми молодыми людьми Стори-Лейка, чтобы выяснить, не возражают ли они против использования детского труда. О! Сегодня утром я могла бы отнести свои вещи на стирку к Хейзел, запустить эту самую стирку перед интервью и забрать её вечером, возможно, заодно получив ужин. Мне нужно не забыть захватить с собой посылки, которые я забрала из абонентского ящика Хейзел в почтовом офисе. Я оставила их на столике в своём кабинете рядом со страховой карточкой на мою машину...

Я хлопнула себя здоровой рукой по лбу.

— Что со мной происходит? Почему я всё это вспоминаю? — спросила я своё отражение. Я моргнула, осознав. — Вот чёрт. Это что, работает?

* * *

Я ворвалась в дом Хейзел, волоча за собой корзину с бельём и кучу самых разных чувств. В прихожей было по-домашнему уютно: на столе стояла ваза с цветами, принесёнными со двора перед домом, и вставленная в рамку вырезка газетной статьи о братьях Бишопах, которая и привела Хейзел в Стори-Лейк. Салфетка, на которой они с Кэмом подписали свой контракт о сексе без обязательств, висела в рамке на стене её кабинета.

Ромком как ракета нёсся ко мне по коридору, а его человеческая мама следовала за ним по пятам.

— Ты рано! И... ты плачешь, — улыбка Хейзел тут же сменилась беспокойством.

— Так вот каково это — быть нормальным человеком? — потребовала я.

Она забрала у меня корзину с бельём.

— Не знаю, могу ли я ответить на этот вопрос. Что такое «это» и что такое «нормально»?

— Я принимаю препараты, и, думаю, они сделали меня нормальной, — причитала я.

— Мне нужно больше информации. Хочешь овсянки?

Я кивнула и жалобно шмыгнула носом.

— С шоколадной крошкой?

— Конечно. Пошли, моя маленькая кудрявая чудачка. Ты приняла душ? Твои волосы приятно пахнут. Что, чёрт возьми, случилось с твоей рукой?

Я подняла свой бандаж, чтобы она могла его осмотреть.

— Опал диагностировала у меня проблемы с мозгом. У меня был секс с Гейджем. Потом я сломала запястье из-за осла. И теперь я в норме.

— Я разговаривала с тобой в субботу утром. Когда всё это произошло?

— За эти выходные я прожила целую жизнь.

— Значит, тогда мимозы? — предложила Хейзел, направляясь на кухню.

— Я не уверена, с чего начать, — призналась она десять минут спустя, когда я закончила рассказывать о своих выходных. Кухня Хейзел, с её стильными тёмно-синими шкафчиками и огромным количеством столешниц, была прекрасным местом, где можно справиться с кризисом. Мы сидели за столом в столовой, и весеннее солнце агрессивно светило в окна.

— Ну то есть, конечно, я хочу начать с того, как вы с Гейджем переспали. Но, думаю, это во мне говорит автор любовных романов. Итак, давай начнём с того, как ты наносила тушь для ресниц со сломанным запястьем?

— Я держала палочку неподвижно и быстро моргала.

Хейзел одобрительно кивнула.

— Хитро. Как ты себя чувствуешь?

— Всё ноет. Счастлива. Обнадёжена. Сбита с толку. Опечалена. Сексуально удовлетворена.

— У одного из моих многочисленных сводных братьев и сестёр был СДВГ. В этом есть большой смысл, — сказала она, закидывая ноги на перекладины стула.

— Так и есть. И я думаю, причина, по которой мне грустно, заключается в том, что всё могло бы быть намного лучше, если бы я только знала.

— Это ужасно, Зои. Мне так жаль, — сказала Хейзел.

Левой рукой я неловко выгребла из тарелки остатки овсянки. Хейзел допила свою мимозу. Я решила ограничиться овсянкой, так как всего несколько часов назад начала новую жизнь. Кроме того, я не хотела в первый же день оспаривать большое жёлтое предупреждение об употреблении алкоголя на бутылочке с рецептурным препаратом.

— Кстати, о Гейдже, — продолжила она, накрыв свои щёки ладонями и хлопая ресницами.

— Мы не упоминали его, — заметила я.

— Но теперь упомянули, — весело сказала она.

— К сожалению, нам придётся отложить эту часть обсуждения на потом, потому что у тебя интервью, — сказала я, поднимая телефон, чтобы показать ей время.

— Вот дерьмо! Но я ещё даже не успела расспросить тебя о секси-моментах? Как это было? Где это произошло? Сколько было оргазмов? Какие он использовал сексуальные приёмы, которые понравились бы читателям?

— Это было только на одну ночь, и я обещаю, что расскажу тебе об этом позже. Но сначала ты должна рассказать читателям «Процветания» о своей потрясающей книге, которая гарантированно станет бестселлером, — сказала я, вытаскивая её из кресла.

— Но я не хочу разговаривать с реальными людьми. Я хочу общаться с вымышленными людьми, которые у меня в голове.

— Облом тебе, — я провела её в кабинет, солнечную комнату в той части дома, где преобладали великолепные книжные шкафы. На её столе развалился Деволт, её пухлый рыжий кот. Я потрепала его за ушами и заслужила презрительное фыркание. — Не мяукай на камеру, приятель, — предупредила я, затем повернулась к собаке. — А ты, Ромком. Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы облаять белку на улице, то будешь жить в домике енотихи Берты.

* * *

— Что ж, это было просто восхитительно, — радостно объявила редактор час спустя, после того как Хейзел закончила поражать её рассказом про «долго и счастливо» в реальной жизни. — Передайте спасибо вашему агенту за предварительную копию книги, потому что мне она понравилось, как и всем остальным, кто получил её в свои руки.

Я вскочила со своего места за кадром и станцевала буги-вуги перед столом Хейзел.

— Большое вам спасибо, Шайло, — сказала Хейзел, игнорируя мои ликующие выходки. — Я чувствую, что вложила в эту историю частички своего сердца и души.

— Отдел женских развлечений уже давно говорит об организации поездки, и ваша книга вдохновила нас на её осуществление. Мы