Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

Тень лизнула её киску, словно длинный язык, собрав всю влагу, и подняла её вверх, как трофей, чтобы Феликс мог на это полюбоваться.

— Черт, маленькая ведьма, ты так, блять, течешь для меня.

Очередной стон вырвался из её горла. Она уже успела соскучиться по прикосновению тени. Ей было плевать, насколько жалко и зависимо она выглядела, выпрашивая его внимания. Она хотела большего. Она хотела быть, блять, наполненной до краев.

Словно услышав её немую просьбу, тень вернулась, чтобы вновь затанцевать у её входа. Она слизала остатки влаги, скользя вверх и вниз, втирая её в самый чувствительный узел нервных окончаний. Эйвери едва не взмолилась о большем. Взмолилась о нём самом. Но эта мысль оборвалась, когда тень каким-то образом плотно обхватила её клитор и начала с жадностью втягивать его в себя. Эйвери дёрнулась в путах, прерывистый вдох вырвался из её груди, пока невидимая сила ласкала её складки. — Чёрт…

— Уже дрожишь, маленькая ведьма?

Она выдохнула, когда хватка тени стала ещё туже. Её бёдра действительно дрожали, но она не собиралась доставлять ему такого удовольствия. Он и так уже владел ею слишком сильно. Вместо ответа она пробормотала что-то невнятное.

— Используй слова, — с ухмылкой произнёс Феликс.

О, богиня. Она хотела большего. Она хотела ощутить его внутри себя. К чёрту все принципы. Она выдохнула дрожащее: — Пожалуйста.

Он издал довольный рык, который эхом разнёсся по комнате. Ещё один жгут обвился вокруг её шеи, слегка сдавливая её — ровно настолько, чтобы усилить наслаждение, пока тени продолжали терзать её изнывающий от желания клитор.

— Ты такая красивая, когда умоляешь. — Он издал мрачный смешок. — Хочешь ещё ласк? Тебе стоит только попросить.

Наслаждение накатывало волнами, всё выше и выше, пока ей не показалось, что она сейчас взорвётся. Другие отростки играли с её входом, растягивая её киску так широко, что её сок начал капать на пол, словно тихий ручей.

— Трахано, умоляй меня об этом, Эйвери.

— Пожалуйста, — взмолилась она.

— Пожалуйста, что?

— Пожалуйста, трахни меня.

Этого ему было достаточно. Теневой жгут изменил форму, приняв очертания члена, и с силой вонзился в неё, заполняя до самых краёв. Прежде чем из её горла успел вырваться крик, другой жгут змеёй скользнул в рот, перекрывая звук, чтобы она не оповестила всё общежитие о том, чем занимается. Тени работали в тандеме: они толкались и ласкали её, пока она оседлала их прямо на глазах у оборотня. Рваные стоны вырывались из её груди, пока они тянули её всё выше и выше, и каждое движение приближало её к краю.

Он вогнал в неё ещё один отросток. Затем другой.

— Больше не надо… я не могу, — выдохнула она. Она чувствовала себя такой наполненной, что, казалось, вот-вот взорвётся.

— Ты примешь ещё один, котёнок, всего один последний.

Он ввёл ещё один. Она думала, будет больно, но это доставило ей лишь ещё больше, блять, невероятного удовольствия.

Она слышала, как Феликс приближается к своей разрядке. Звук его рук, скользящих вверх и вниз по члену. Его тихие, сдавленные стоны.

— Феликс, я сейчас…

— Кончай для меня, Эйвери, — скомандовал он.

Она подчинилась. Этого было достаточно. Она выгнулась дугой, пальцы ног сжались, когда её мир разлетелся на куски. Оргазм накрыл её, как волна изысканного наслаждения. Она извивалась и содрогалась в объятиях теней. Её тесная киска сжималась вокруг них, пока она вся дрожала от накатывающих ударных волн экстаза.

Но тени не остановились. Не до тех пор, пока она не повернула голову, чтобы посмотреть на Феликса, тяжело дыша в такт бешеному стуку сердца. И в конце их незримой связи она почувствовала его. Такой же нуждающийся, как и она сама. Такой же алчный. Их дыхание выровнялось, сердца забились в унисон, когда она ощутила волну его наслаждения, пронесшуюся по их связи. Его глаза открылись и впились в её взгляд, когда он сам сорвался в пропасть, и его семя хлынуло из него, словно извержение великолепного вулкана. Всё это время он ни на секунду не отрывал от неё своего взгляда разноцветных глаз.

Если это считалось запретным, то почему же это ощущалось настолько правильно?

Глава двадцать семь

Феликс

Как бы странно это ни звучало, Феликс любил наблюдать за тем, как Эйвери спит. Медленные подъёмы и опускания её груди, слегка приоткрытые губы. Он был совершенно очарован. Это было единственное время, когда он мог по-настоящему смотреть на неё, не слушая голос в своей голове, твердивший, что пора отвернуться. Что слишком долгий взгляд означает желание того, чего он не может иметь. Он всё равно смотрел.

Каждую ночь Феликс заучивал наизусть скопления веснушек, рассыпанных по её коже, словно брызги краски на холсте. Кто-то счёл бы их несовершенствами, но ему нравилось, что из всех людей в мире только один человек выглядит в точности как Эйвери. Что у неё есть веснушки, которые принадлежат только ей. И теперь он знал вкус её тела. Но этого было мало. Он всё ещё не знал, каковы на вкус её губы. Они уже целовались однажды, да, но в тот первый раз он не придал этому значения, а теперь жалел, что не был внимательнее.

Оставив её спать, Феликс прихватил её телефон и вышел из комнаты в коридор, приняв человеческий облик и накинув форму Кайруина. В коридорах оставалось лишь несколько запоздалых студентов; большинство из них были слишком заняты своими делами, чтобы удостоить его чем-то большим, чем мимолётный взгляд — включая Каллума, который по привычке стоял у подножия лестницы. Феликсу стоило огромных усилий не впечатать голову Каллума в каменные ступени за то, что тот сделал.

Каллум не заслуживал Эйвери. Но Феликс не был уверен, заслуживает ли её он сам.

Даже сейчас, когда она была всего лишь этажом выше, его неустанно тянуло обратно к ней. Поначалу это раздражало. А теперь? Без этой тяги он чувствовал бы себя опустошённым. До чего же жестока жизнь: даровать вкус рая, а потом вырвать его из рук. Когда придёт время, он не был уверен, что сможет её отпустить.

Он тряхнул головой. Она снова отвлекала его. А ведь её даже не было рядом. Он потратил достаточно времени на разгадывание загадок, но оставался ещё один вопиющий вопрос, с которым Сиро оставил его на днях. Оборотни продолжали пропадать, и каждая ниточка вела к Кайруину. А то, как Элери смотрела на него за обеденным столом… возможно, это было совпадение. Но когда его интуиция что-то подсказывала, он всегда