Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

Открыв сообщения, он попытался отправить фотографии статуй. Статус: не доставлено. Снова. Не доставлено. Снова. Не доставлено.

Ледяные иглы пронзили всё его тело. Кто-то узнал? Что-то случилось с Сиро? Его стая могла находиться под ударом ведьм, а он даже не знал об этом. Он подводил их, думая только о себе, будучи под каблуком у грёбаной ведьмы. Да что там под каблуком — он был порабощен гораздо сильнее.

Он никак не смог бы справиться с этим в одиночку. Снять какое бы то ни было заклятие, наложенное на эти тюрьмы. Ему нужно было выбраться с этого проклятого острова. Вернуться с целой армией, или чем-то еще, хоть с чем-нибудь. Но самое сложное во всем этом? Он не хотел уезжать без Эйвери.

Теплая рука сжала его запястье, вырывая из омута мыслей. Когда она вообще успела проснуться?

Феликс резко обернулся, встретившись с её сонными глазами, в то время как она терла их другой рукой.

— Что ты делаешь? — сонно спросила она. — Ты в порядке?

Этот момент сломил его. Этих трех коротких слов было достаточно, чтобы его губы начали двигаться раньше, чем он смог себя остановить.

— Я кое-что нашел.

Глава двадцать восемь

Эйвери

— Я кое-что нашел.

Сердце Эйвери упало в пятки от этих слов.

Она моргнула, глядя на Феликса в тусклом свете своей комнаты, рука всё ещё сжимала его запястье. Его пульс колотился под её пальцами, что, вероятно, было не лучшим признаком. Он осторожно высвободился и сел на кровать, ссутулив плечи. Что бы это ни было, это выбило его из колеи настолько, что он даже не пытался скрыть свою тревогу. Ничего хорошего это не предвещало.

— Что ты нашел? — тихо спросила Эйвери.

Он вытащил её телефон, не отвечая. Открыв галерею, он пролистал до конца и повернул экран к ней. Тревога пробежала по её позвоночнику, когда она взглянула на снимки. Ряды статуэток животных на полках.

— Что это? — спросила она, боясь услышать ответ.

— Оборотни.

Её сознание на мгновение замерло. — Что?

Она ждала, что он скажет, будто это шутка. Но он молчал.

— Сотни из них, запертых в статуях. — Он пролистнул к следующей фотографии, потом к другой. С каждым снимком ужас сжимал её внутренности всё сильнее. — Вся комната была защищена десятком барьеров.

Рука Эйвери задрожала. В голове проносились сотни вопросов. Кто? Что? Чёрт возьми, зачем? Сердце колотилось в груди. Она не была готова к такой информации. Если это правда, всё изменится. Особенно теперь, когда Феликс узнал. Хрупкое перемирие между двумя видами рухнет.

— Где? — это единственное слово, которое она смогла выдавить из себя.

— Под башней Совета. — Он провёл рукой по волосам и тяжело выдохнул. — Пылевые зайчики привели меня туда.

Губы Эйвери приоткрылись. — Это богиня привела тебя туда.

— Думаю, она хотела, чтобы я это увидел. — Феликс выглядел измученным. Может быть, это было извинение богини за тот лабиринт. Но почему богиня стала бы помогать оборотням? Её всегда изображали как ту, что ненавидит их. Это было в их учениях, в самой структуре их общества.

Ноги её подкосились. Она опустилась на кровать рядом с ним, согнувшись пополам и обхватив себя руками за ребра, потому что грудь проваливалась внутрь, рушась под тяжестью услышанного. Естественная часть её натуры хотела сомневаться в его словах. В конце концов, он был оборотнем. Если бы она не вызвала его сама, она могла бы подумать, что всё это — лишь хитроумная уловка. Но после всего, через что они прошли, это казалось невозможным симулировать. Она отчаянно хотела верить ему. Чтобы это было правдой. Не заточенные оборотни. А они сами. Кем бы они ни были. Чем бы ни сделала их эта связь. Ничто в её жизни не имело столько смысла, сколько это. И всё же, всё остальное вокруг казалось совершенно бессмысленным. Оборотни, запертые под башней Совета? Это было поистине дьявольски.

— Как ты думаешь, кто за этим стоит? — спросила она.

Феликс посмотрел на неё так, словно умолял не произносить этого вслух.

— Нет, — прошептала Эйвери. Внутри неё что-то надломилось. Ногти впились в руки так сильно, что на коже остались следы. Боль заземлила её на долю секунды, прежде чем паника поглотила всё остальное.

— Это единственный человек, который подходит, Эйвери.

— Почему? — её голос дрогнул. — Это не может быть она.

— Ты слышала, что твоя мать говорила за обеденным столом.

Её мать была стервой, но это было за гранью обычного зла. Запирать оборотней в статуи? И ради чего? Разве она не должна была просто убить их? Эйвери прижала ладони к глазам, чтобы сдержать слёзы, готовые хлынуть наружу.

— Что ты собираешься делать? — Это был глупый вопрос. Она уже знала ответ.

— Я должен вытащить их. — Желваки на скулах Феликса заходили. — Но я не могу сделать это в одиночку.

Она поняла, что он хотел сказать, даже не услышав этих слов. Он должен уйти. Вернуться в Лондон. В любом случае, он не мог оставаться здесь вечно. С каждым днём вероятность того, что его поймают, возрастала. Здесь было небезопасно. И всё же каждая частичка её существа кричала о том, чтобы быть с ним каждую минуту. Связь вибрировала между ними, и она чувствовала, как его тревога просачивается сквозь неё, как его беспокойство достигает пика, пока он наблюдал за тем, как она теряет самообладание. Это делало всё только хуже. Потому что он был здесь, видел, как она разваливается на части из-за того, что её мать сделала с такими, как он, а через два дня он уйдёт, и она никогда его больше не увидит, и сотни оборотней заперты в камне, и её мать — чудовище, и…

— А как же связь? — Она возненавидела то, как жалко прозвучал её голос.

Его ответ прозвучал безэмоционально, но глаза выдавали его с головой. — У нас есть два дня до финальной загадки. После этого связь будет разорвана, и я уйду.

Эйвери вздрогнула. Она прижала руку к груди, словно могла физически остановить своё сердце от того, чтобы оно не выскочило наружу. В горле встал ком, новая волна паники грозила захлестнуть её. Но в этот раз она подавила её.

Что-то неразличимое промелькнуло на лице Феликса. Но он ничего не сказал. Сказать было нечего. Оставалась лишь мрачная реальность, стоявшая перед ними. Любое будущее, которое они могли бы иметь, было разорвано в клочья, потому что тысячи лет назад две стороны решили ненавидеть друг