Все недостающие фрагменты - Кэтрин Коулc

Кольта заплясали тени, которые таили в себе восхитительное обещание. Он был как наркотик. Я продолжала убеждать себя, что еще одного раза будет достаточно. Еще одна ночь, когда я потеряю себя в его ощущениях. Еще одно бесконечное мгновение, наполненное чувствами.

Я давала бесчисленное количество обещаний Эйвери, что буду жить. И никто не заставлял меня чувствовать себя более живой, чем Колтер Брукс.

Потянулась руками к металлическим прутьям изголовья кровати над головой, которые так хорошо сочетались с остальным декором в комнате. Но декор был последним, о чем я думала, когда грубая текстура впилась в мои ладони. В этом что-то было, в трении металла о кожу, пока я ждала, что Кольт будет делать дальше.

Ждать пришлось недолго.

Голова Кольта опустилась, его рот сомкнулся вокруг моего соска, а рука скользнула между моих бедер. Моя спина выгнулась еще больше, стремясь к нему. К его рукам, его языку, к легким прикосновениям его зубов.

Еще один стон вырвался на свободу, и я не пыталась его сдержать. Я дала ему волю и толкнулась бедрами к руке Кольта.

— Моя жадная девочка, — прорычал он мне в грудь.

И я была такой. Для него.

Два пальца легко скользили внутри, пока парень языком обводил мой сосок.

— Кольт, — выдохнула я.

Эти пальцы кружили, растягивая меня. Легкое жжение превратилось в пылающий жар, в который я хотела погрузиться еще глубже.

Третий палец присоединился к первым двум, и мой рот приоткрылся. Не в силах вымолвить ни слова, я лишь крепче вцепилась в прутья, пытаясь удержаться, впитать каждую унцию ощущений.

Потом рот Кольта исчез, но его пальцы продолжали двигаться. Круг, затем скольжение. Он проводил кончиками пальцев по моим стенкам, пока я не была готова умолять.

Словно прочитав мои мысли, он другой рукой скользнул по моему подбородку.

— Нужно больше?

Я втянула воздух, отчаянно нуждаясь в чем-то, за что можно было бы уцепиться.

— Да.

— Скажи мне, чего ты хочешь.

Моя голова дернулась в поисках этих темных глаз. И когда я их нашла, они горели. Они клеймили меня так, что я поняла, что никогда не буду прежней. Я знала, чего хотел Кольт. И этот чертов ублюдок играл грязно.

Но я не могла ему лгать. Не тогда, когда смотрела в эти глубины, где, как я знала, хранилась душа, понимающая мою. Глубины, которые действительно видели меня.

— Я хочу... тебя. — Слова вырывались сквозь вздохи.

Пальцы Кольта исчезли в мгновение ока, а его боксеры слетели за долю секунды. Кончик его члена уперся в мой вход, когда мужчина уставился на меня сверху вниз.

— Скажи это еще раз.

— Ты, Кольт. Мне нужен ты. — Эти слова чуть не сломили меня, когда прутья решетки впились в мои ладони. Потому что они были правдой. И я жаждала не только его тело, но и все в нем. Угрюмое поведение, за которым скрывалась самая нежная забота. Эта грубоватая защитная черта, которая оберегала всех, кто был ему дорог.

Он положил одну руку на кровать, а другой накрыл мою, обхватив прут на металлическом изголовье. И не отводил взгляд, пока входил в меня.

Мои губы приоткрылись от ощущения его тела. Всего Кольта. Глаза наполнились слезами, пока я пыталась приспособиться к его размеру.

— Чертовски идеально, — выдохнул он, и его глаза, которые я так любила, закрылись на самую короткую секунду, пока он впитывал ощущения.

В этом была сила. Волна пьянящей силы, от которой мои мышцы вокруг него сжались.

Кольт выругался, снова распахнув глаза.

— Моя девочка хочет поиграть?

Мои бедра подались ему навстречу, и он не стал ждать. Кольт выскользнул из меня с восхитительным скольжением и снова вошел, на этот раз с большей силой.

— Держись крепче, — предупредил он, и его пальцы крепче сжали мои вокруг перекладины.

А затем он овладел мной.

Сила напора была велика, но не слишком. А я хотела, чтобы он перешагнул эту грань. Хотела всегда носить частичку его в себе, всегда помнить, каково это — принадлежать ему.

Я сжала ноги вокруг него безмолвно прося о большем. И Кольт дал мне это. Он брал меня, как одержимый. Каждый толчок становился все глубже, склоняя чашу весов к легким вспышкам боли. Боль, которая была нашей — боль, которая только усиливала наслаждение.

Потому что не может быть одного без другого. И если мы с Кольтом чему-то и научились, так это тому, что потеря и боль могут ожесточить нас, а могут заставить гораздо больше ценить любовь и жизнь.

— Смотри на меня, — прорычал он, крепче сжимая мою руку. — Впусти меня, Хаос.

Сердце заколотилось о ребра. Конечно, Кольту было недостаточно просто обладать моим телом. Он хотел всю меня. Мое сердце. Мой разум. Мою проклятую душу. Все те части, которые я скрывала от всего мира.

Но он должен был знать, что они у него уже есть. И, наконец, я позволила ему увидеть это.

— Кольт, — прохрипела я, опуская стены. Каждый щит, который я укрепляла сталью, чтобы не пострадать снова, все это было бесполезно перед лицом всего, чем был этот человек.

— Вот она, — выдохнул он, припадая лбом к моему, и снова входя в меня.

Стенки влагалища сжались, требуя большего, требуя всего. Желая взять это все и прижать к себе.

С губ Кольта сорвался нечленораздельный звук, когда он кончил. Гортанный. Животный.

Я забрала все. Каждая волна моего оргазма тянула его глубже, ближе, сжигая его во мне. Как вечное клеймо. И я буду носить его с гордостью.

Мы рухнули вместе, Кольт перевернул нас так, что я оказалась на нем сверху, заботясь обо мне даже в этом. Его пальцы прошлись по моей спине, обводя бугорки на позвоночнике.

— Никогда не чувствовал ничего подобного.

Я инстинктивно крепче вцепилась в него, когда меня охватил страх.

— Я тоже.

— Пугает до чертиков.

Я кивнула, уткнувшись ему в грудь.

— Не волнуйся. Я буду рядом столько, сколько ты захочешь.

Этот страх только усилился при мысли о том, что я могу потерять силу, которой был этот мужчина.

— А он всегда выполняет свои обещания.

— Чертовски верно, — сказал Кольт, прикоснувшись губами к моему виску.

Послышалось лающее мяуканье, и краем глаза я заметила, как мелькнула шерсть.

— Татер! Нет...

Но было уже слишком поздно. Она бросилась на кровать и впилась зубами прямо в ухо Кольта.

ГЛАВА 46

КОЛЬТ

— Это не смешно, черт возьми, — хмуро сказал я, запихивая в рот ложку хлопьев.

Губы Ридли подергивались, когда она сидела, скрестив ноги, на стуле напротив меня за