Все недостающие фрагменты - Кэтрин Коулc

Я слегка повернула голову, чтобы увидеть кусочек ночного неба, вереницу огней, которые были в центре моего внимания. И тогда заговорила.

— Привет, Подкастландия. Это Ридли Сойер, ведущая программы «Список виновных». Вам, наверное, интересно, почему шоу выглядит немного иначе и почему мы больше не на канале True Crime Channel.

Я проследила взглядом за цепочкой звезд, сосредоточившись на них.

— Правда в том, что пришло время выйти в самостоятельное плаванье. Идти по пути, который звал меня, без давления других голосов. Но самое главное — пришло время рассказать вам, почему я делаю то, что делаю.

Звезды померкли, и я вдохнула полной грудью, пытаясь наполнить легкие силой, которая понадобится для того, что должно произойти.

— В ночь перед выпускным в колледже моя сестра-близнец Эйвери исчезла. Единственное, что осталось после нее, это измазанный кровью брелок и следы борьбы на лесной тропинке.

Размытые звезды исчезли, и я видела только Эйвери. Ее голубые глаза, которые были чуть более серыми, чем мои. Как морщится ее нос, когда она улыбается. И то, что ее волосы никогда не завивались в локоны так, как она хотела.

— Она была удивительным человеком. Доброй, умной, талантливой. Но больше того, она была любима. Ее друзьями, нашими родителями, мной. Она оставила в нашей жизни дыру, которую никогда не заполнить. Мы никогда не перестанем скучать по ней. Но, возможно, сможем помочь ей обрести покой, предав её убийцу правосудию. И я хочу, чтобы вы помогли мне в этом.

И я все изложила. Снимала каждый мучительный слой, пока не осталось ничего. Я отдала им все. И просто молилась, чтобы этого было достаточно.

ГЛАВА 44

КОЛЬТ

Я ходил взад-вперед по гостиной, выглядывая в окна через каждые три минуты или около того. Было уже почти одиннадцать, а Ридли уже несколько часов сидела в этом проклятом фургоне и делала записи. Я все еще видел, что внутри горит свет, знал, что она все еще работает, но не мог не беспокоиться.

И это беспокойство раздражало. Ридли занималась этим годами. Она была вполне способна рассказать историю, не навредив себе.

Но я знал, что на этот раз все было по-другому. Что это отнимало у нее нечто большее, чем просто частичку души. Это отнимало бесчисленное количество частичек.

И я ненавидел это. Хотелось бы мне как-то помочь, успокоить ее. Но я не был уверен, что это возможно. Самое большее, что я мог сделать, это помочь ей сплести воедино все нити, которые мы обнаружили.

Я знал, что, когда этот эпизод выйдет в эфир, на ее телефонную линию посыпятся новые зацепки для расследования. Просто надеялся, что среди всех этих искателей внимания найдутся ценные сведения. Те, которые помогут нам найти ответы, в которых мы оба так отчаянно нуждались.

Но, стоя у окна и вглядываясь в темноту, я вдруг засомневался, что это того стоило. Месяц назад я бы отдал все, чтобы дать Эмерсон покой, в котором она так нуждалась, знать, что она в безопасности, что ее монстр за решеткой. Теперь же колебался. Задумался о том, стоило ли причинять боль Ридли, чтобы облегчить боль Эмерсон.

Ведь Ридли стала гораздо большим, чем просто дикая вспышка цвета и энергии, ввергающая мою жизнь в хаос. Она думала, что для настоящего исцеления нам нужно найти монстра, но меня исцеляло одно ее присутствие. Благодаря ее взгляду на жизнь я начал смотреть на вещи новыми глазами.

А также знал, что если попытаюсь подрезать Ридли крылья, она никогда меня не простит. Я должен был позволить ей сражаться по-своему. Но мог бы просто быть рядом с ней и лечить ее раны в последствии.

Свет в фургоне погас, и я напрягся, мышцы натянулись так сильно, что казалось, вот-вот могут лопнуть. Я не отходил от окна, да и не смог бы, даже если бы попытался. Наблюдал, как Ридли вылезла из фургона и закрыла за собой дверь. Затем направилась по дорожке к дому, но на полпути остановилась.

Девушка откинула голову назад и уставилась в небо. Лунный свет отбрасывал на нее серебристое сияние, обнажая все шрамы от ран, которые, как я знал, она только что открыла заново. И все ради того, чтобы помочь положить конец правлению монстра.

Мне хотелось выбежать на улицу и умолять ее остановиться. Обнять ее и оградить от всех этих мук и страданий. Но я знал, что не могу.

Поэтому просто наблюдал.

Смотрел, как Ридли закрывает глаза и вдыхает воздух. Как втягивает в себя силу и укрепляет свои щиты.

Боже, сколько красоты было в этой силе, но и боли тоже, потому что именно она делала ее такой чертовски сильной.

Ридли снова опустила голову и долго смотрела на входную дверь, прежде чем направиться к хижине. Я ненавидел этот момент нерешительности, но в то же время понимал его. Потому что мы оба пытались сдержать себя от того, во что это превратилось. Это было гораздо больше, чем враги с выгодой или другие нелепые термины, которые она придумала. И мне надоело притворяться, что это не так.

Я отошел от окна, подошел к входной двери и открыл ее. Свет над головой озарил Ридли теплым светом, когда она подошла.

— Я успела до комендантского часа, Законник?

Проигнорировав ее реплику и, не сказав ни слова, я притянул девушку к себе. Просто обнял ее и дал понять, что рядом.

Тело Ридли вздрогнуло, и на мгновение я подумал, что она может позволить этой скорлупе сломаться. Приоткрыть ее достаточно, чтобы по-настоящему впустить меня. Но так же быстро, как дрогнули, эти стены укрепились. Девушка поцеловала нижнюю часть моей челюсти и выскользнула из объятий.

— Я устала. Можно расскажу тебе обо всем утром? Эпизод к тому времени должен быть готов.

Когда я закрыл дверь и включил сигнализацию, во мне промелькнуло раздражение: какая-то часть меня хотела пробить все стены, воздвигнутые Ридли между нами.

— Хаос, — начал я.

Она повернулась на полпути по коридору.

— Пожалуйста, Кольт. Просто дай мне эту ночь, чтобы привести себя в порядок.

Боль в голосе пронзила меня насквозь, но именно мольба сломила меня.

— Хорошо.

Потом я смотрел, как она скрылась в гостевой комнате и закрыла дверь. В тишине раздался щелчок защелки, больше похожий на выстрел. Этот звук звенел у меня в ушах, пока я заставлял себя пройти мимо ее двери