Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

— Что происходит! — кричала я, сбивая со стола десяток наполненных фужеров. — Это всё бред! Ты же мертва!

— Диана…

Крепкие руки Ноа обняли меня со спин, а горячее дыхание обдало ухо.

— Я не прощу тебя если ты оставишь меня. — он поцеловал мою шею.

— Диана-Диана… — веселясь говорила Изель: — Он умрет если ты останешься с ним. Все, кто будут с тобой — умрут. А если умрешь ты — всё будет так, как должно быть, поэтому просто расслабься.

Цепкие пальцы Изель обхватили мою шею, пока Ноа держал меня в объятьях.

Она душила меня с улыбкой, а я не могла даже пошевелить пальцем.

Это всё неправда. Кошмар или галлюцинации!

Быть может, меня снова отравили?

Что-то подобное происходило с моим разумом пока тело боролось с ядом. Поэтому я спокойно закрыла глаза и погрузилась в тьму.

Я открыла глаза.

Приглушенный пробивающийся свет через плотные полотна, из которых была собрана палатка, отрезвил меня и рассеял тьму, в которой я прибывала в этом сне.

Чувство облегчения растекалось по моим рукам ногам, ведь это всё оказалось бредовым сном.

— Я разбудил тебя?

Резко обернувшись на голос, я вздрогнула всем телом увидев Карлоса. По всей видимости он только что зашел в палатку.

— Нет. Что-то случилось?

Стирая выступивший пот со лба, я встала на ноги.

— Хотел показать тебе кое-что.

Собираясь отказать, я повернулась к нему и почему-то соглашаясь кивнула.

Когда мы вышли из полумрака на свет, я непроизвольно раскрыла рот, дивясь зрелищу перед собой.

Место, где палит жаркое солнце, а золотой песок расстилается подобно бескрайнему морю.

Пустыня.

Явившийся пейзаж был поистине достоин восхищения. Бесконечные песчаные дюны оказались гораздо красивее, чем я видела их прежде.

— Пойдем.

Он протянул мне руку, а я не задумываясь вложила в неё свою. Карлос вел меня к стройному породистому жеребцу, на котором всегда ездил сам.

— Я подсажу тебя.

После того странного сна, мне не хотелось возвращаться в одинокую палатку. Не хотелось возражать или противиться ему, когда он говорил этим уверенным и нежным голосом.

Оседлав жеребца, я ухватилась за поводья в ожидании, что он поведет его за уздечку, но он также вскочил на него, пристроившись сзади. В этот момент я не смогла скрыть волнение, но не зацикливалась на нем. Он ведь позади и не увидит ничего.

Я чувствовала это. То, как сердце бешено заколотилось в груди, а дыхание перехватило.

Лошадь скакала дерзко и бодро, взбираясь всё выше на вершину. Добравшись до хребта жеребец, как в слюнявых романах, встал на дыбы, словно показывая вид с вершины.

— Невероятно…

Словно завороженная, я какое-то время неотрывно смотрела на пылающую картину. Я видела вдали море, до которого разделял нас лишь день пути. Карлос положил руку мне на голову, прикрывая от слепящего солнца.

— Отпусти меня.

— Нет.

Тон его был резким и отрезвляющим.

— Я хочу пройтись по песку.

— Не стоит, песок слишком горячий. — произнес он, бросив взгляд на мои босые ноги, которыми беззаботно болтала в воздухе.

В конце концов он помог мне спуститься. Ощущение от погружения босых ног в мелкие горячие песчинки было странным и щекотным, но не обжигающим. Я посмотрела на мужчину, не в силах двинуться вперед.

Он улыбнулся и протянул руку. Около часа мы, держась за руки гуляли по песку. Ферзенец рассказывал о пустыне и о том, как нужно ориентироваться в ней. О том, кто тут обитает и как выжить в песчаной буре.

Всё это помогло мне отвлечься от сна, который я так хорошо запомнила. Мне было не по себе от эмоций, которые я испытала, пребывая в нем.

Карлос заметил изменения в моем поведении, но не спрашивал. Он просто говорил и шутил, вызывая мою улыбку и даже смех.

* * *

Всякий раз, когда тяжелый меч рассекал воздух, кровь обагряла ослепительный мраморный пол.

В его ударах не было ни капли милосердия.

— Как ты мог! — отбиваясь от нападок королевской гвардии мужчина, тяжело дыша, выкрикнул. — Воткнуть мне нож в спину!..

«Бах! Скреж!..»

В глазах Ноа, смотревших на Теодора Пирина, бурлил огонь. Его пробирала злоба.

Хоть Ноа и был очень внушительным по силе и телосложению, а те, кому он мог бы уступить можно счесть по пальцам уже наверняка пали, попав в западню предателя. Из-за того, что их намеренно при помощи обмана разделили, мужчине не оставалось иного выбора, кроме как отбиваться от противников, превосходящих его количеством.

«Удар»

В конце концов герцога обезоружили и поставили на колени Теодор Пирин решился подойти ближе.

— Сволочь. Ничем не отличаешься от мерзкого червя.

Покрытый кровью Ноа, свирепо глядя на Теодора, морщился от боли полученных ран.

— Неужели ты действительно верил, что у тебя что-то получится? Глупый мальчишка.

Двое крепких мужчин в гвардейских доспехах повалили мужчину, истекающего кровью на пол, всецело взяв на себя гневное сопротивление с его стороны.

Его глаза горели синим пламенем, пока он стискивал зубы и терпел боль.

Глаза Ноа, полные ненависти, метнулись к Декстреу, стоявшему у двери.

Теодор Пирин оставался равнодушным и молча смотрел на Ноа, несмотря на ранее близкие отношения с покойным герцогом Монро.

— Именно я поручил Розенту следить за тобой, когда узнал, что ты, ублюдочный выродок, тайно собираешь солдат! Думаешь я не знал, что ты собираешься от меня избавиться, когда придет время? Думаешь то, что ты в конце концов пришел ко мне как-то поумерит мой гнев и пустит пыль в глаза?

Примерно, когда герцог Монро начал всерьез планировать устроить переворот, он стал собирать солдат стараясь не вовлекать самых близких в это, дабы защитить. Но то, как воспринял это Теодор поражало его воображение.

— Где солдаты восстания, которых ты спрятал, пока меня не было?

На мгновение у Ноа возникло чувство, пробравшее до костей. Он отправил часть войска на юг к границе с Дарсией, так как на этом настоял приближенный Теодора. По всей видимости он был не в курсе о планах своего господина, но заподозрил неладное. Ноа посчитал, что запасной план ему не помешает и потому согласился. Все же ему было легче на душе зная, что даже в таких обстоятельствах остаются люди, поддерживающие его.

Кривая улыбка растянулась на губах Ноа.

— Гореть тебе в адской бездне. Предателей ждет судьба похлеще чем убийц. Помни об этом как те люди, коих ты предал и чьи надежды разрушил.

При этих словах Теодор не оставалось иного выбора, кроме как вытаращить глаза.

Если бы лишь глаза могли разорвать кого-то на части, кобальтовые пропитанные злобой очи уже сотню раз