Границы (без)опасности - Рейн Уайт

– Если ты делаешь отсылку к БигБи[3], не старайся, это мой любимый персонаж на века, – усмехнулась я, все же примостившись на краешке дивана.

– Нет, я делаю отсылку к обычному серому волку. Такому злому и с зубами. – Брат комично показал руками захлопывающиеся челюсти. – Но нужно запомнить, что тебе нравятся вечно бухающие мужики средних лет, которые часто забывают, что такое бритва.

– Почему мне кажется, что ты описал не БигБи, а Данте из DMC? – я закатила глаза.

С Владом вечно было так. Он умел прочистить мозг за пять секунд, заставив отринуть все романтические мысли и беспокойства. Игры, игры, игры. Какие-то отсылки, понятный только геймерам юмор… Когда-то из-за его увлеченности начала играть и я. И что из этого стало? Да если мне скажут название любой игры, вышедшей за последние лет десять, я спокойно смогу назвать ключевых персонажей и основной сюжет.

Это хорошо или плохо?

За дружеской перепалкой со сравнением игровых персонажей я даже немного забыла о том, что сама попала в какое-то дерьмо. Не задумываясь, схватила со столика палочки и автоматически потянулась к еде… и только когда запах кусочка, поднесенного уже к самому рту, проник в нос, меня накрыла тошнота. Черт побери!

– Эй, зайка, что случилось? – Влад подскочил с дивана.

А я хотела бы возмутиться (честно, сотне – тысяче! – «заек» из уст Сержа я привыкла, но Влад…), но не смогла. Тошнота волнами подступала к горлу, любимая темпура покатилась по полу, оставляя на линолеуме жирный след. Или уже не любимая. Потому что этот аромат не вызывал более ничего, кроме непередаваемого желания вышвырнуть все куда подальше и прочистить желудок, кроме воспоминаний о Варфоломеевской ночке с отравлением и страхом смерти.

– Я… мне… – выдавила с трудом и вновь задала вопрос: – Почему именно «Панда»?

– Да я просто решил, что ты ее любишь, – пробормотал брат. Секунда, две, мое бесконечное молчание… и Влад вновь спросил, вернее, почти с полной уверенностью заявил: – Что-то случилось, да?

Я с трудом подняла слезящиеся глаза на него, на роллы, занявшие почти весь столик, на бокалы с напитками и призывно мигающий экран телевизора. Подняла с сиденья пульт, отключила мельтешащую картинку и решительно выдохнула:

– Случилось. Я потому тебя и позвала.

А следующий час я старательно пересказывала Владу все в деталях: записки, отравление, граффити на стенах наших зданий, как Стас меня спас, как я сама упросила его остаться в моей квартире, потому что просто не могла находиться здесь одна. К еде я так и не притронулась, мы вообще отодвинули столик, чтобы не мешал лишний раз – братец и так едва не перевернул его, когда узнал о крысином яде. Он ругался, что я не рассказала раньше, что не позвала его, что не доверяла.

Но я… я же доверяла! Просто не хотела лишний раз волновать! Дядя Серж, Влад и его отец всегда были со мной, всегда готовы были поддержать, но во многом я привыкла справляться сама. Привыкла держать все в себе до последнего, до лучшего момента. Странной неприятностью еще можно поделиться сразу же, для этого существует наш код шестьдесят девять – одиннадцать, но вот таким… настоящим заговором? О нет, от такого близких лучше держать подальше.

– Ты идиотка, Регина, – наконец выдавил Влад, притягивая меня к себе, крепко-крепко обнимая и утыкаясь носом в макушку. – Мы же все для тебя готовы сделать, и я, и дядька твой, а ты молчишь, как самая настоящая предательница!

– Да ничего я не молчу. Я просто не рассказала сразу! – возмутилась в ответ. – Ситуация странная, а у меня вообще-то телохранитель есть. Он помогал, за продуктами вон ходил…

Очередной вздох Влада был не просто тяжелым – мучительным. Брат ухватил меня за плечи, отстранил от себя и всмотрелся в лицо. Пристально и напряженно.

– Он сильный, говоришь?

– Точно, – согласно кивнула я.

Вспомнились крепкие руки Стаса, так нежно обнимавшие меня в ночь после отравления. И на следующее утро. Каждое мгновение, когда он пусть и неохотно, но оказывался рядом, я ценила как сокровище. Понимала, что ничего такого в этом нет, но все же трепетно берегла.

– Уверенный, с ним не страшно?

– Ага.

– Заботливый? – покачал головой брат.

– Ну, это как сказать… – протянула я.

Нет, иногда мне казалось, что Стас чертовски заботлив, но не было ли это простым проявлением рабочего энтузиазма? Конечно, «по работе» ему не нужно было носиться со мной как с писаной торбой и готовить еду, но…

– Господи, да ты влюбилась в этого засранца! – наконец выдохнул он.

А меня пробила нервная дрожь. Пальцы не слушались, ладони пришлось зажать между коленями, чтобы не выдать своего состояния. Влюбилась? Да, черт возьми, влюбилась! Но одно дело – признавать это в мыслях и совсем другое – слышать от близкого человека, понимать, что тебя не просто раскрыли, тебя поймали с поличным. Раз Влад смог увидеть, то и любой другой может…

– Он же говнюк! – продолжал распаляться братец.

– Ничего не говнюк, – возразила я. – Стас хороший, просто он немножко сдержанный.

– Ага, настолько сдержан, что по роже видно, как ему срать на тебя.

– Влад!

– Что? – рыкнул он. – Я неправильно понял? На самом деле он тебя так же бесконечно любит, боготворит и носит на руках? Да я сомневаюсь, что вы с ним даже…

– Влад!

Вот теперь меня окончательно трясло. Значит, Стасу срать на меня? Значит, настолько это видно со стороны? Нет… неправда… он же остался, когда мне было плохо. И обнимал, и заботился, и я даже практически смогла его соблазнить, так что пусть Влад не выдумывает. По крайней мере, телохранитель меня хочет. А это уже первый шаг, правда?

– Регин, я просто хотел…

– Не стоит, – ледяным тоном бросила я, натягивая любимую маску.

Роль хищницы, которая готова перегрызть глотку любому на этих переговорах. Правда, сейчас приходилось говорить не с клиентом, а с родным и любимым братцем, но он тоже перегнул палку на этот раз. Он сколько угодно мог осуждать моих мужиков раньше (хотя каких мужиков? Жалкую пару ухажеров в старших классах школы, с которыми я даже не спала, и единственного парня на первом курсе института? О да, свое ведро помоев от Влада получили они все. Особенно последний, потому что с ним я спала и наивно доверила эту новость Владику), но Стаса трогать было нельзя! Этого мужчину, каким бы дерьмовым он ни был, я была готова защищать до последнего.

– Правда, не стоит, – повторила я, опаляя арктическим холодом. – Прошу, давай закончим разговор. Не будем лишний раз ругаться.