Границы (без)опасности - Рейн Уайт

встретилась с насмешливо-презрительным взглядом, сглотнула и мгновенно уперлась ладонями в грудь Владика, стремясь отстраниться. Лицо телохранителя, как прежде, было раздражающе бесстрастно, но глаза… Меня словно ушатом помоев облили. Притом совершенно беспричинно!

Хотя стало не по себе от того, как тепло наши со сводным братом объятия выглядят со стороны. Может, Стас завидует? Тоже хочет сестренку или брата? А у него вообще есть брат? Или кто родной?

– О, Стас, вы же не представлены. Это Влад, мой брат, – пролепетала я, все же высвободившись из объятий. – Влад, а это Станислав Вероцкий, мой телохранитель.

Владик промолчал, только кивнул в знак согласия, продолжая счастливо улыбаться. Стас тоже кивнул… коротко, по-деловому. И чертовски раздражающе!

– Заочно знакомы, – отозвался он. – Ваш сводный брат, Регина Денисовна, я читал досье.

И устремил пристальный взгляд на Влада, совершенно игнорируя меня. Если атмосфера может накалиться всего за пару мгновений, сейчас был именно такой случай: эти двое замерли, уставившись друг на друга, словно общались без слов, а я, казалось, слышала, как стрелки часов в кромешной тишине отсчитывают секунды. Раз, два, три… десять…

– Приятно познакомиться, – первым разорвал тишину Влад, вздергивая подбородок. Жест совсем не выражал дружелюбия, скорее приглашал оппонента рискнуть, сказать что-нибудь против.

Но Стас в ответ только прикрыл глаза, вздохнул – и быстрым шагом проскочил мимо нас в подъезд.

– Господи, какой же он у тебя нервный, – рассмеялся Влад, а потом быстро запер дверь, отрубая Стасу шанс на возвращение. – Ушел – и прекрасно.

– Он спокойный… – пробормотала я.

Мгновение их встречи не желало выходить из головы. Лицо Стаса так и стояло перед глазами: напряженный взгляд, стиснутая челюсть, внешнее спокойствие. Но что было внутри? Почему я ощущала, будто воздух вокруг раскалился и сейчас пламя испепелит нас всех?

– Ага, конечно, – хмыкнул братец, ставя на пол большой бумажный пакет. – Мое тебе слово: избавляйся от этого цербера, иначе никогда себе мужика не найдешь, когда он так бдит. Ревнует, что ли?

– Рев… ревнует?

У меня аж дыхание перехватило. Ноги резко стали ватными, а пальцы задрожали, пронизанные тысячей фантомных иголочек. Внезапно захотелось заулыбаться, как дурочка, и восторженно запищать. Ревнует? Меня? Стас? Возможно ли, что телохранитель действительно приревновал меня к Владу?

Чтобы унять волнение, я подхватила бумажный пакет, торопливо ретируясь на кухню, где была встречена восхитительным ароматом картошки. Сковорода стояла на плитке, заботливо прикрытая крышкой, рядом лежала лопаточка и чистая тарелка, чтобы спокойно можно было поужинать. А ведь это для меня Стас оставил. И, судя по абсолютно полной сковороде, сам он не ел.

В груди неприятно кольнуло, я крепче сжала пальцы, стискивая край пакета. Нужно отложить порцию и обязательно отнести Станиславу. Он ведь тоже там голодный! Наверное, хотел успеть поесть, а тут явился Влад, и… в общем, Стас поступил именно так, как я просила. Оставил нас наедине.

– Не говори глупостей, – натянуто рассмеялась я. – Мой телохранитель не может ревновать, у него вообще нет чувств.

Точно. Иногда мне действительно кажется, что Стас не только гвардеец, инквизитор и гангстер, но еще и робот, который легко отключает любые проявления эмоций, чтобы не выводить из строя идеально отлаженную систему.

– У любого есть чувства, – улыбнулся Влад, щелкнув меня по носу. – Просто со стороны их не так легко заметить.

Со вздохом я опустила взгляд на пакет в руках… и ойкнула, отбрасывая его на стол, словно ядовитого паука. На бумаге красовался забавный логотип с пандой. Влад принес роллы из того самого ресторана, в котором меня отравили. Идентичный пакет, тот же размер, тот же запах, тот же…

К горлу подступила тошнота. Я сглотнула, стараясь успокоиться. Владик же ненавидит у них еду навынос, более того, этот ресторан находится дальше всего от его дома и туда нужно специально заезжать. Я думала, Влад сделает заказ в кафешке через три дома от его, дождется еды и приедет ко мне. В крайнем случае захватит пиццу или вообще шаурму!

Почему тогда передо мной опять стоит этот пакет?

– Ты заказал еду в «Панде»? – выдохнула я.

– Ага, – беззаботно пожал плечами брат. – Они, конечно, делают отвратительные морс и салаты, но… – Кажется, в этот момент он наконец заметил перемены. Застыл, пристально вглядываясь в мое лицо, поджал губы и выпалил: – Та-а-ак, что-то случилось, да?

– Я… ну… подожди, мне кое-что нужно сделать.

И я позорно сбежала. Занервничала, не зная, куда и зачем деть руки. Кинулась к сковороде, наложила целую тарелку картошки, с горкой – кинула бы меньше, но пальцы дрожали, – кинулась к холодильнику, достала сметану, вспоминая, что Стас всегда ел именно с ней. Не с кетчупом, не с майонезом, а просто с жирной, двадцатипроцентной сметаной. Откладывал на край тарелки целую ложку, смешивал со специями и использовал вместо соуса. Точно! Специи. Выудила из шкафчика пакетик, достала вилку…

– И зачем я покупал еду, если ты наготовила кучу вкусной и домашней? – проворковал брат, обнимая меня со спины и утыкаясь носом в плечо.

– Это не я, – ответила честно. – Это Стас. Приготовил, а сам не поел. Нужно отнести ему, а то в той квартире вряд ли осталось что съедобное, он все последние дни здесь провел.

– О да, конечно, несчастный голодный телохранитель, – иронично протянул Влад. – Он же такая хозяюшка, как ты выживешь, если мальчик умрет от голода?

– Как же ты выживешь, если хоть иногда перестанешь быть такой язвой? – беззлобно огрызнулась я, уже составляя все на поднос, хотя руки брата на талии о-очень мешали двигаться. – Все, жди. Сейчас отнесу и вернусь.

Я вывернулась из объятий, подхватила поднос и собиралась уже убежать в коридор, когда вдогонку донеслось:

– И все расскажешь. Если ты отводишь глаза, значит, обязательно что-то случилось.

Расскажу, расскажу, наблюдательный ты мой. Ради этого и позвала.

– 61—

Когда Стас услышал о чертовом учителе-геймере и о том, что Регине с ним необходимо побыть наедине, в душе заворочалось отвратительное опустошающее чувство. Совсем уж наивным мальчишкой Вероцкий не был, знал и название этого чувства, и почему оно появляется… но от этого ему становилось только хуже.

Что за дерьмо? Он не должен ревновать! Во-первых, не имеет на это никакого права, во-вторых, не хочет этого. Совершенно. Абсолютно. Бесповоротно! Не хочет – и точка.

Но ощущения говорили за него. Сердце неприятно сжималось, а в груди волнами поднималась ярость. Он кромсал обычную свинину, а казалось, быстро, резко и с наслаждением распиливает этого гребаного «Владика», которого так ждет Регина.

К концу готовки клокочущее в груди раздражение почти улеглось. Стас даже порадовался, ощущая блаженное спокойствие на