Клыки - К. Л. Спир

Я пыталась вспомнить песню, которую он много раз напевал за последние годы, но это было как забытое слово, которое дразнило меня из теней моей памяти. Чем дольше я этого не слышала, тем меньше могла вспомнить, как все прошло. Как только он начал напевать ее, она снова нахлынула на меня, и все эти сдерживаемые эмоции вырвались наружу.

Вольф всегда был рядом со мной ночью, когда мне снились кошмары, независимо от того, как ужасно я обращалась с ним днем. Я не могла припомнить, чтобы папа когда-нибудь утешал меня, а Дюн спал как убитый. Вольф был единственным, кто всегда просыпался и гладил меня по спине или обнимал и мурлыкал. Он сказал, что это была песня, которую мама пела, когда ему снились кошмары.

Однако я не знала свою маму, и воспоминания о ней меня не утешали. Для меня это всегда был только Вольф.

Я попыталась тихо заплакать, отвернув лицо от свечи, но рыдание душило меня, и он перестал напевать. Я напряглась, но затем теплая рука обняла меня за плечи, когда Вольф придвинулся ближе, и этого было достаточно, чтобы я полностью расслабилась.

Я закрыла лицо руками, сотрясаемая сильными рыданиями, но все же прильнула к нему. Его рука крепче обняла меня, прижимая к своему боку, и я почувствовала, как его щека прижалась к моей макушке. Он снова начал напевать, и я поняла, что независимо от того, что произошло между нами, у меня, по крайней мере, будет этот момент с братом, которого я помнила.

Я проснулась на рассвете в полном одиночестве.

Я была укутана в свое одеяло, так что предположила, что Вольф, должно быть, распутался после того, как я снова заснула. Мгновение я лежала, наблюдая, как лучи раннего утреннего солнца играют на стропилах. На сердце у меня было тяжело.… Но я чувствовала это. Не было ощущения, что у меня в груди пустая дыра. Горе все еще было там, вездесущая боль, но это было немного похоже на… новообразование.

Я глубоко вздохнула и села. Мои косички от Скар распутались, и я знала, что мои волосы, вероятно, напоминали птичье гнездо. Я должна была…

Дверь внизу с грохотом распахнулась, заставив меня подпрыгнуть. Я услышала, как Вольф сказал что-то резким голосом вместе с кем-то еще, но затем чье-то тело с нечеловеческой скоростью вскарабкалось по лестнице и врезалось в меня, опрокинув обратно на матрас. Мой мозг изо всех сил пытался осознать этот хаос, пока я широко раскрытыми от ужаса глазами смотрела на человека, склонившегося надо мной.

Это была Клэрити. Слезы текли по ее изможденному пепельному лицу, и все ее тело тряслось.

— …запутавшаяся в тенях. Они голодны. Я вижу ее путь. Они жаждут мозга и костей…

Я едва могла разобрать безумные слова, которые срывались с ее губ. Позади нее появились Вольф и Ли, схватив ее и пытаясь оторвать от меня, но она издала леденящий кровь крик.

— Все в порядке! — Я крикнула, отмахиваясь от них. — Все в порядке!

Они отпустили Клэрити, но не отступили, нависнув над нами обоими с одинаковыми опасными выражениями лиц.

Мне удалось оттолкнуть ее достаточно, чтобы сесть. Клэрити съежилась рядом со мной, бормоча слова, которые не имели смысла, и дрожа как осиновый лист.

— Клэрити? — Когда она не ответила, я нежно взяла ее лицо в ладони, удерживая его неподвижно, пока ее безумные глаза, наконец, не встретились с моими. — Клэр? Клэр, ты меня слышишь?

Ее тело так резко замерло, что мое сердце остановилось, я была уверена, что у нее только что случился приступ, но затем ее руки с неестественной силой сжали мои запястья. Она моргнула, и я не смогла сдержать вздоха, когда ее карие глаза исчезли, их поглотила чернота. Не было ни белизны, ни радужной оболочки, совсем как тогда, когда мои глаза светились золотом, но глаза Клэрити были полны глубокой, пустой темноты. Она вытекала из ее глаз тонкими черными струйками.

— Она — искра, что воспламеняет смолу, а ткацкий станок сплетает нити потока.

Это все еще был голос Клэрити, но что-то в нем заставило все волосы у меня на затылке встать дыбом. Прежде чем я успела отреагировать, она снова моргнула, и ее карие глаза сфокусировались на мне, а брови сошлись на переносице.

— Боунс? — спросила она, как будто она была смущена мной.

Я уставилась на нее, потеряв дар речи. Она стояла спиной к Вольфу и Ли, поэтому они не заметили, как изменился ее взгляд. Неужели мне это показалось?

— Я сделала это снова, не так ли? — прошептала Клэрити, прежде чем я смогла вспомнить, как правильно произносить слова, и разразилась слезами.

Я отреагировала инстинктивно, заключив ее в объятия и прижимая к себе. Она все еще дрожала, а в моей голове прокручивались все возможные болезни и расстройства, о которых я когда-либо читала. Я чувствовала, как все ее кости выступают сквозь кожу. Что-то было не так, ужасно не так.

Мои пальцы легли на обнаженную кожу ее плеча, и я осторожно позволила своей целительной силе влиться в нее. Это отличалось от всех случаев, когда я исцеляла ее раньше, но я не могла понять почему. Тем не менее, ее тело положительно отреагировало на мою силу. Я не могла точно определить наличие какой-либо травмы или инфекции, но я почувствовала, что к ней возвращаются силы. Она судорожно вздохнула, и я отодвинулась достаточно, чтобы посмотреть ей в лицо. Ее глаза были широко раскрыты, на лице был написан шок, и я наблюдала, как к ней возвращается румянец. Это напомнило мне о том, как я исцелила маленького мальчика Зика, Роу, от той неизлечимой болезни, но это было не совсем то же самое. Во-первых, не было никаких признаков болезни вообще.

То, как ее тело впитывало мою силу, было…

Я нахмурилась. Это почти было похоже на то, как я представляла себе исцеление пожилого человека и возвращение ему молодости, но я не могла обратить вспять старение тела. Я не могла сделать кожу более эластичной или остановить сокращение мышц, точно так же, как я не могла заставить ампутированные конечности отрасти снова.

Вольф пробормотал проклятие, и я вспомнила, что он был в комнате. Я украдкой взглянула на него и Ли. Они пристально наблюдали за нами с таким же выражением удивления на лицах.

— Ты исцелила меня? — прошептала Клэрити, ее глаза все еще были огромными.

— Я… я не знаю, — призналась я,