Влюблённый жнец - Лола Кинг

Глава 27

Пич

Yours — Conan Gray

Голова раскалывается. Мысли в голове не сходятся. Глаза тяжелые.

— Ух, черт, — стону я, поворачиваясь на бок.

Сердце колотится от того, что я все еще плохо себя чувствую.

Еще один день, проснувшись в простынях, пахнущих моим лучшим другом. Я глубоко вдыхаю воздух, потому что это единственная хорошая новость на данный момент.

— Никаких наркотиков, да?

Я вздрогнула, услышав четкий голос Рена, доносящийся откуда-то рядом со мной. Наконец я открыла глаза и увидела его стоящим прямо у кровати, уже в форме спецназа, с скрещенными на груди руками. Его лицо было напряженным, челюсть сжата, а остальное тело жестким, как доска. Его плечи так сильно напряглись, что я удивился, как они еще не разорвали рубашку.

Я сажусь, ставя ноги на пол, чтобы смотреть на него. Голова болит так сильно, что на несколько секунд у меня затуманивается зрение.

— Я не... — хриплю я, но он слишком зол, чтобы дать мне говорить.

— Если бы ты не чувствовала себя так паршиво, я бы поставил тебя раком, связал руки за спиной и отшлепал, пока у тебя задница не покраснела.

Я сглотнула, когда то же самое чувство возбуждения и страха снова пронзило меня. Только сегодня оно вызывает у меня тошноту.

— Ты мне соврала.

— Я тебе не соврала, — снова пытаюсь я, расстроенная. — Я ничего не принимала.

Он наклонился вперед, так что его глаза оказались прямо перед моими.

— Я видел, что у тебя были расширенные зрачки во время ужина. Не знаю, почему я тебе поверил.

— Но...

— В душ. Ты не пропустишь уроки из-за того, что не можешь себя контролировать.

Он срывает с меня одеяло, и я вздрагиваю. Меня снова тошнит от смеси холода и сильного похмелья. Я вскакиваю и бегу в ванную, чтобы выблевать все, что осталось от вчерашнего ужина.

Я умываюсь, чищу зубы и, как только смотрю в зеркало, замечаю, что Рен прислонился к дверному косяку. На его лице по-прежнему мрачное выражение, руки по-прежнему скрещены, плечи напряжены. Я всегда воспринимала наши ссоры как вызов, но сейчас все по-другому. Меня мучает мысль, что он мной разочарован.

— Рен, — выдыхаю я, отчаянно пытаясь все исправить. Я ненавижу этот взгляд, ненавижу, что он направлен на меня. — Пожалуйста, ты можешь хотя бы выслушать меня?

— Чтобы ты могла еще солгать? — Он качает головой. — Ты моя Гера, Пич. Ложь своей Тени может стоить жизни некоторым женщинам в Круге.

Мое сердце замирает, и я вспоминаю его вчерашние слова о том, что он отменяет нашу сделку. Я так быстро поворачиваюсь, что вынуждена опереться на раковину, чтобы не упасть.

— Подожди, подожди, — вырывается у меня в панике. — Не отказывайся от нашей сделки. Я услышала твое предупреждение. Я не буду сопротивляться. Не буду.

— Видишь, моя проблема в том, что я слишком наивен, когда дело касается тебя. Я слепо влюблен, хочу верить во все, что дает мне надежду, что мы движемся к чему-то великому, к чему я стремился всю свою жизнь. Но ты… — Он проводит рукой по лицу, явно подбирая нужные слова. — Ты сделаешь все, чтобы держать меня на расстоянии.

Он молчит, кусая внутреннюю сторону щеки. Я вижу это по вмятине на его идеальной коже. Его квадратный подбородок никогда не казался таким напряженным.

Я делаю шаг к нему, но резкий взмах головы заставляет меня замереть.

— Ты влюблен в меня? — хриплю я, голосовые связки болят от кислоты, подступившей к горлу.

На этот раз он обеими руками прикрывает лицо, потирая его, как человек, теряющий надежду на понимание.

— Боже, Пич, — стонет он, слова заглушаются ладонями, прижатыми ко рту. Он поднимает глаза.

— Как? Как ты можешь этого не знать?

— Ты никогда этого не говорил, — шепчу я, чувствуя, как подкатывает желудок. — Вот как.

— Нет, — твердо отвечает он.

— Ты никогда этого не слышала, в этом вся разница. Потому что как человек, который так сильно верит, что не заслуживает любви, может увидеть, как я безумно в тебя влюблен? Ради всего святого, я всю жизнь следовал за тобой. Я как потерянный щенок, всегда с нетерпением жду твоего внимания.

— Ты мой лучший друг, конечно, ты всегда рядом, — защищаюсь я.

Он откидывает голову назад в отчаянии.

— Прекрати, — выдыхает он. — Черт. Просто перестань. Перестань игнорировать то, что всегда было. Ты особенная. Ты моя любимая. Ты всегда была моей любимой. Просто на секунду остановись и подумай о том, как я всегда отличал тебя от Алекс и Эллы. Я не забочусь о них. Я не позволяю им спать в моей постели, когда они принимают слишком много наркотиков и пьют слишком много. Я не ищу их, когда вхожу в комнату. Они не первые, кому я звоню, чтобы поговорить о чем-то. Я не пишу им, чтобы убедиться, что они не изнуряют себя работой. Черт, я не заставлял их быть моей Герой.

Он делает шаг ко мне, но не трогает меня. Но его слова... они пронзают мое сердце.

— Ты хочешь игнорировать признаки? Доказательства? Пожалуйста, но не отрицай мою любовь к тебе. Никогда не отрицай мою любовь к тебе, — говорит он, стиснув зубы.

— Потому что в моем сердце никогда не было никого, кроме тебя, Пич. Ты занимаешь в нем все место своим характером и дерзким языком. Ты не оставила шанса никому другому, потому что ни у кого нет таких вызывающих глаз, таких мягких волос, такой идеальной кожи. Ни у кого нет двух кривых нижних клыков, как у тебя, трех веснушек, образующих равносторонний треугольник на правом плече. Никто не заставляет мое сердце биться. И я не имею в виду, что они заставляют мое сердце пропускать удары или биться чаще. Я имею в виду, что когда я не рядом с тобой, я не чувствую своего чертового пульса, ты понимаешь? Я чувствую себя мертвым, пока не слышу твой голос, который всегда немного громковат и самоуверен, пока не вижу ту маленькую венку на твоем лбу, когда кто-то тебя злит.

Я не могу дышать. Черт возьми. Я не могу дышать. Сердце бьется как сумасшедшее, комната кружится.

— Я с ума схожу по тебе. Но я принял это давно. Потому что, почему я не должен сходить с ума? Когда ты так долго испытываешь одностороннюю любовь, неудивительно, что начинаешь врываться в их комнату ночью и убивать за них. Ты запихиваешь людям в глотку кубики из