Вид тишины - Л. Х. Косуэй (Косвей)

class="p1">— Не знаю. Моя мама непредсказуема, — честно ответила я и увидела, как тревога прорезала её лицо. — Но, что бы ни случилось, у них есть вы с Кеном, куда можно вернуться. У них есть надёжная основа, а для ребёнка это уже немало.

— Спасибо, что делаешь это, — сказала она, и я кивнула, подтянув шарф повыше к шее, прежде чем пойти к Шею и детям.

Все четверо были на удивление бодры в дороге. Поездка заняла всего минут пятнадцать, но они болтали и смеялись всё это время. Я попыталась взглянуть на всё их глазами: для них это был просто весёлый день в новом месте. Их воспоминания о маме были такими далёкими, что они не чувствовали тревоги.

Их лёгкое настроение резко контрастировало с нервным напряжением, сжимавшим мне горло. Шей припарковался недалеко от тюрьмы и, выйдя из машины, отвёл меня в сторону. Его рука поднялась к моему лицу, и я не сразу поняла, что он делает, пока он не вставил наушник в моё ухо.

— Я подожду здесь, пока ты не закончишь. Напиши, если нужно будет, чтобы я пришёл за тобой, — я сразу буду рядом. Я так горжусь тобой.

Я сжала его руки в своих, глядя прямо в глаза.

— Спасибо, — прошептала я, всматриваясь в него. — За то, что ты здесь. Всё это было бы гораздо труднее без тебя.

Я коснулась его губ коротким поцелуем, почти невесомым, и отстранилась. Лицо Шея смягчилось. Виви одарила меня понимающей улыбкой, а от остальных послышались «Фу» и «Бе», как у типичных детей. Этот момент заставил меня улыбнуться и хоть немного развеял тревогу.

Мы с Шеем обменялись улыбками, потом я отпустила его руки, вернула наушник и вспыхнула от жара его взгляда — сердце колотилось. Мы снова нашли путь друг к другу, и это было невозможно не заметить.

Когда он вернулся в машину ждать, я взяла Эймона и Шелли за руки, а Робби и Виви пошли рядом. В канун Рождества оказалось довольно многолюдно, и нам пришлось постоять в очереди.

Пройти досмотр было странным ощущением: охранники проверяли наши вещи, убеждаясь, что мы не проносим запрещённого. Меня задело, что они обыскали Эймона — он ведь совсем маленький, но я понимала, что это неотъемлемая часть процедуры.

Вскоре нас провели в комнату для свиданий, где за столами сидели семьи и разговаривали. Мой взгляд метнулся через помещение к знакомой фигуре. Воздух застрял в лёгких. Она выглядела меньше, чем я её помнила, в её волосах — того же оттенка, что и мои — мелькали седые пряди. Наши взгляды встретились, и я не почувствовала того, чего ожидала. Последние годы мама была для меня призраком, тёмным облаком, нависавшим над каждым моим поступком, каждым выбором.

А сейчас, глядя на неё, я видела просто обычную, безвредную женщину средних лет. Не ту, кого стоит бояться. Хотя, если подумать, страх перед ней никогда не был физическим — он был эмоциональным. Она была единственным человеком в мире, способным разрушить мою уверенность и свести меня к ничтожеству парой тщательно подобранных слов.

Её взгляд, пустой и трудно читаемый, оживился только тогда, когда она перевела его на детей. Виви, Робби и Шелли подошли к ней первыми — они помнили её лучше, а Эймон остался позади, всё ещё держась за мою руку.

— Боже мой, какие вы все большие стали, — сказала она, разглядывая старших троих.

— Привет, мам, — ответила Виви, её глаза немного заблестели.

— И Эймон. Мой малыш, каким взрослым мужчиной ты стал. Иди-ка сюда, дай я на тебя посмотрю как следует.

Я бросила ему ободряющий взгляд, и он наконец отпустил мою руку, застенчиво подошёл к маме. Я осталась в стороне, села на самый дальний край стола, пока мама расспрашивала детей о Кене и Делии, их школе, друзьях, увлечениях. Это были такие обычные вопросы, и меня странно поразила их будничность. Всё это время я жила в тревоге, ожидая визита, а теперь, когда мы здесь, всё казалось просто… обыденным.

Затем я заметила, как одна-две другие заключённые бросили на маму настороженные взгляды. Тогда я поняла: у неё есть власть здесь. Как бы ни выглядела иерархия в этой женской тюрьме, она в ней наверху — и её боятся.

— Мэгс, — наконец обратилась ко мне мама. — Хорошо выглядишь.

— Спасибо, — ответила я натянуто. — Ты тоже.

Она усмехнулась, пропуская ложь мимо ушей, и сменила тему: — Как твоя работа? Всё ещё убираешь дома?

Я уже собиралась ответить, что да, всё ещё, — не хотела, чтобы она знала слишком много о моей жизни.

— Нет, у Мэгги новая работа, — вставила Виви. — Её брат нанял.

Я сжала губы. Не могла винить Виви за правду — она не знала маму так, как я. Не понимала, что та умела превращать даже невинную мелочь в оружие. Хотя… я ведь сама собиралась поговорить о Джонатане и своём биологическом отце, о котором она мне солгала. Просто не решалась начать.

В глазах мамы мелькнул какой-то холодный блеск, почти змеиный, и я вспомнила — она не была безвредной и обычной. Это всего лишь маска. Под ней скрывалась женщина, постоянно ищущая слабости и возможности, информацию, которую можно обратить себе на пользу.

— Твой брат? — спросила она, делая вид, что просто интересуется.

— Он сын Джерарда Мёрфи, — ответила я прямо. — Того самого отца, о котором ты не удосужилась рассказать. Он нашёл меня, потому что Джерард умер около года назад, а его имя было в моём свидетельстве о рождении.

Она скрестила руки и откинулась на спинку стула.

— Ну, знаешь, ты ничего не потеряла. Я тебе услугу сделала, не говоря про того мерзавца.

Глаза Эймона распахнулись, а Шелли тихо ахнула, услышав ругательство.

— Может, не будешь выражаться при детях, — тихо сказала я, и её взгляд сразу стал жёстким. Но почти сразу она сменила маску, глядя уже мягче — на Виви.

— Почему бы вам не сходить и не купить себе чего-нибудь из автомата? Нам с Мэгги нужно немного поговорить.

— У меня нет денег, — сказала Виви, и я тут же полезла в сумку, достала мелочь и протянула ей. Дети ушли, а я повернулась к маме. Она следила за ними взглядом.

— Обидно, что им приходится жить с чужими, — сказала она. — Думала, ты их к себе возьмёшь.

Я не позволила уколу пробиться сквозь защиту.

— Они чужие только для тебя. А я думаю, куда обиднее, что их мать в тюрьме.

На её губах появилась острая, почти злорадная улыбка.

— Ну, тут ты меня подловила, — произнесла