Путешествие с вампиром - Дженна Левин

ему сообщение было бы куда проще, чем то, что я собиралась сделать. Но он только что прислал мне рукописную записку. Казалось справедливым ответить тем же старомодным способом.

Питер, — написала я.

Спасибо за печенье. Вот это сюрприз! Не стоило тебе. (Серьёзно. Не стоило.)

Я остановилась, не зная, что написать дальше. В голову приходили тысячи вариантов, но все они звучали слишком сентиментально. Я не простила его — не могла простить — за прошлое. Если дать ему понять, как сильно я по нему скучаю, это размоет границы, которые должны оставаться чёткими.

Надеюсь, у тебя всё хорошо.

Это можно было написать, решила я, даже если между нами всё кончено. Это была правда.

— З

В последние дни я держала мешочек с транспортирующим порошком на тумбочке рядом с кинжалом. Я посыпала щепотку порошка на записку, изо всех сил представила правый передний карман брюк Питера и наблюдала, как листок исчезает в воздухе.

Он не сможет отправить мне ответ тем же способом.

Ничего страшного. Если захочет связаться со мной — может написать сообщение.

Я постаралась не обращать внимания на то, как у меня трепетнуло сердце при мысли о том, как он найдёт мою записку у себя в кармане, откроет её…и подумает обо мне.

***

Когда тридцать минут спустя я вернулась в студию с коробкой печенья в руках, Бекки как раз отмечала приходящих учеников.

Моя прежняя усталость исчезла в ту же секунду, как я узнала о загадочной доставке. Если бы я сейчас легла, то просто лежала бы и смотрела в потолок, позволяя мыслям — тем самым, которым лучше бы не появляться — разбегаться во все стороны.

Держать несъедобные печенья у себя в квартире казалось плохой идеей по той же причине.

— Что было в посылке? — спросила Линдси.

Пока я была наверху, она уже закончила с наклейками на окнах и теперь украшала дверь Ореховой комнаты декором с козами.

— Печенье, — сказала я и поставила коробку рядом с мусором, который мы собирались вынести в контейнер. После того как Линдси отреагировала на мою переписку с Питером, лучше было не вдаваться в подробности.

— От кого? — спросила Линдси.

Я подошла к ней сзади, рассматривая её работу.

— Я и не знала, что существует столько вариантов украшений с козами, — уклонилась я, уперев руки в бёдра. Она приклеила целую пасторальную сцену — коза резвится на лугу. Надо признать, если не обращать внимания на абсурдность сюжета, сделано было очень красиво.

Линдси повернулась ко мне, прищурив глаза.

— Кто прислал печенье, З? — снова спросила она.

— Эм… печенье?.. — пробормотала я, отчаянно тянув время.

— Это был Питер, да? — спросила Бекки из-за стойки регистрации. — Поэтому ты их выбрасываешь?

— Я их выбрасываю, потому что они ужасные. — Это был хотя бы частичный ответ.

Судя по понимающим взглядам моих подруг, они всё равно всё поняли. Я вздохнула.

— Ладно. Да. Их прислал Питер. В записке он написал, что испёк их сам, и мне это показалось милым.

И это действительно было мило — даже если печенье оказалось кошмаром. Подруги переглянулись.

— Это… очень заботливо, — осторожно сказала Бекки. — И он действительно испёк их сам?

— По его словам, — сказала я. Я ему верила. Невозможно было купить такое в месте, которое недавно проходило санитарную проверку.

— Ни один парень никогда ничего для меня не пёк, — заметила Линдси.

Она подошла к коробке, открыла её и внимательно осмотрела содержимое. Потом достала одно печенье и задумчиво понюхала.

— Не ешь это, — предупредила я.

Она проигнорировала меня и откусила большой кусок. Через секунду она его выплюнула.

— Чёрт возьми. Ты не шутила — это ужасно.

— Я же говорила.

Линдси энергично вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Но всё равно, — сказала она, отдышавшись. — Это был милый жест.

Подруги снова переглянулись.

— Зельда… — начала Бекки и замолчала. — Прости. Я даже не знаю, как спросить, не вмешиваясь в личное.

— Я тоже не знаю, — сказала Линдси. — Но всё равно спрошу. З, что произошло между вами, пока ты была в отъезде?

Я не ответила сразу — да и как могла?

— Я просто хочу сказать… — продолжила она. — Если парень, который совершенно точно не умеет печь, присылает тебе коробку печенья, которое испёк специально для тебя… скорее всего, он чувствует себя виноватым и хочет извиниться.

— Он испёк их не специально для меня, — возразила я. — Он написал, что это остатки партии, которую делал по другим причинам.

Линдси фыркнула.

— И ты в это поверила?

Конечно, нет. Какая ещё могла быть причина печь печенье?

— Эм… — пробормотала я, окончательно растерявшись. — А что случилось с тем, что ты его ненавидела?

— Я никогда не говорила, что ненавижу его, — сказала Линдси.

Увидев мой сомневающийся взгляд, она поправилась:

— Ладно, может, я и злилась на него за то, что он причинил тебе боль. Но ты уверяла нас, что он не плохой человек. Я тебе верю.

— Он и правда не плохой, — сказала я. — Мы просто… не подходим друг другу.

— Ты уверена? — спросила Бекки. — Мы видели, как ты обрадовалась, когда он написал той ночью. Если он заставляет тебя врать подругам, чтобы выйти из комнаты и ответить ему, может, стоит всё-таки подумать ещё раз?

Я закрыла глаза, напоминая себе обо всех причинах, почему передумать — не вариант.

— Мы не подходим друг другу, — повторила я, на этот раз твёрже. — Мне бы очень хотелось, чтобы подходили. Но это не так.

Глава 27

ЧИКАГО, ИЛЛИНОЙС

НАШИ ДНИ

— Ну?

Питер прочистил горло.

— Она поблагодарила меня за печенье. Сказала, что надеется, что у меня всё хорошо.

Он несколько часов мучительно размышлял над запиской Зельды после того, как нашёл её в кармане своих джинсов, раз за разом перечитывая каждое слово в поисках скрытого смысла.

Реджинальд постучал ручкой по столику в кафе.

— И?

Питер пожал плечами.

— И что?

— Думаю, мой друг пытается спросить, сказала ли она что-нибудь ещё, — пояснил Фредерик. Он снял очки и аккуратно протёр их.

Питер изо всех сил старался не закатить глаза.

Вампиры не нуждались в корректирующих линзах. Любые проблемы со зрением исчезали сразу же в момент обращения, вместе со всеми прочими недугами, которые могли мучить человека, пока он был смертным. Питер подозревал, что этот щёголь носит очки лишь потому, что они дополняют его старомодный образ. Впрочем, Питер мог простить Фредерику эту слабость. За последние несколько дней тот оказал ему огромную помощь советами.

— Она больше ничего не сказала, — сказал Питер. Тревога неприятно кольнула его. — А должна была?

Мужчины переглянулись.

— Это зависит, — осторожно