Женщина для утех семьи Бэкхейм - Ефимия Летова

Наверное, после всего сказанного и произошедшего, он просто не мог оттолкнуть меня, подтверждая тем самым всё то, что только что опровергал. Я боялась подумать о чём-то большем. Я боялась его, его резкости, обидных слов, презрения и равнодушия, но…

Но страхи отошли на второй план, на первом было только жгучее отчаянное желание его касаться. Прочувствовать до мельчайших подробностей упругость плотно сомкнутых губ, раздвинуть их своими, попробовать на вкус. Всё то, что было так трудно облечь в приемлемые слова, всё то, что по отдельности было таким обыденным: губы, язык, влажная мягкость соприкосновений, — превращалось в нечто цельное, смесь непередаваемых пьянящих ощущений. Лорд Авертер промедлил всего несколько секунд, прежде чем попытался отодвинуть меня, но попытался слабо. Неубедительно. Недостаточно. Его сомнения, его неуверенность, его неопытность ощущались мной так же отчетливо, как привкус кофе и карамели. То, как он мне уступал. Его желание, с которым он боролся без особого шанса на успех. Моя власть над ним.

— Всё. Хватит, — сказал мне лорд Авертер, пытаясь восстановить дыхание, а я едва сдержалась, чтобы не расхохотаться ему в лицо. Мне не было смешно. Меня трясло от подступающей истерики.

— Не хватит, — сказала я. — Ещё.

Глава 47

Мои руки забрались под рубашку лорда Авертера, погладили поясницу. Я смотрела на него снизу вверх, едва касаясь губами подбородка, и он не выдержал. Я знала, что так и будет, уже знала — прочитала по глазам, но всё равно это было чем-то сродни слишком реалистичному сну, попаданию на страницы волшебной книги. Он сам, сам должен был преодолеть расстояние между нами, такое маленькое и в то же время неотвратимо разделяющее нас. Лорд Авертер легко коснулся губами моего лба, переносицы, кончика носа, будто целуя умирающего ребёнка, словно уговаривая себя, что этим всё и ограничится. Поцеловал одну щёку, другую.

Я знала, что он не выдержит, ждать было почти невыносимо, но непременно надо было дождаться, чтобы он сделал это сам — и я закрыла глаза. Его горячее дыхание согрело мои губы, как будто моё же имя прозвучало в три коротких и рваных выдоха:

— Ри…

Сколько раз меня целовали, и это всё было ничем. По сравнению с этим — ничем.

— Ми…

Он инстинктивно подхватывает ритм, я чувствую лопатками его тяжёлые ладони, словно прорастающие на спине, разрывающие кожу и ткань одежды крылья.

— Я…

Не знаю, как я дышу — и дышу ли. И нужно ли мне вообще дышать, или я уже стала чем-то — кем-то — иным, не человеком. Частью воздуха, огненным всполохом.

— Ри-ми-я. Хватит, — он опять хотел это сказать, конечно, он опять хотел сказать именно это, но я не дала. Хватит, действительно, хватит. Немыслимо было делать что-то другое.

Мы целовались, и я вжимала ладони, коротко остриженные ногти в его спину, отчаянно желая прижаться ещё крепче, оказаться ещё ближе, но не рискуя отпугнуть его.

— Римия, перестаньте! — лорд Авертер, наконец, выдохнул, откидываясь на спинку сидения экипажа, глядя на меня совершенно шальными, пьяными глазами. — Вы перенервничали, испугались, но это не повод…

— Я влюбилась в вас с первого взгляда, там, в спальне, — сказала я, не дожидаясь, пока он договорит — и не узнала собственный голос, хриплый, даже какой-то сиплый. — Я люблю вас. Я хочу вас. Всегда. Везде. Я…

— Остановитесь. То, что вы говорите, это… не так. Это лишнее. И для вас, и для меня. Ни вам, ни мне это не нужно, вы заблуждаетесь, Римия. Вы меня совсем не знаете. Вам кажется. Путаете… чувства и благодарность. Я просто проявил к вам участие и…

— Просто я вас люблю, — сказала я, опять прижимаясь к нему. — А вы меня нет. Это ужасно, это так грустно, хотя на самом деле всё правильно. Иначе никак не могло быть. Я понимаю. Вы не можете любить такую, как я. Грязную. Грешную. Вы давали клятву. Я вам мешаю. Это понятно.

Я снова потянулась к нему, ожидая удара, отповеди, нравоучений, может быть, брани или насмешек, жалости, неуместной и оскорбительной сейчас, успела остановиться в самый последний момент, и даже когда ладонь лорда Авертера вдруг мягко коснулась моей шеи, первая мысль была о том, что ему проще задушить меня, чем пытаться от себя отвадить. Но он лишь подтянул мою голову ближе, его губы вдруг дрогнули и раскрылись, одна ладонь так и осталась на основании шеи, а другая скользнула по спине, и он притянул всю меня к себе.

Я была готова на всё, что он захочет. Как бы он ни пожелал, прямо здесь, прямо сейчас. Даже если дорога закончится, и всё семейство Бэкхеймов выйдет нам навстречу. Даже если небо на землю рухнет. Но в какой-то момент Авертер удивительно ловко и мягко высвободился, оставив меня, задыхающуюся и раскрасневшуюся. Пересел на сидение напротив, прикрыл глаза, несколько мгновений его припухшие губы беззвучно шевелились, словно он тоже перемножал в уме цифры — или молился. Я не могла разобрать слов.

— Леди Римия… Римия. Всё слишком далеко зашло. Давайте договоримся раз и навсегда. Заключим соглашение, если вам будет угодно. Вы красивы. Вы молоды, и я молод, и вы мне… даже несмотря на то, что вы были любовницей моего отца, вы мне почти симпатичны, но у нас с вами… у нас с вами разные пути.

О, да, они, разумеется, были разные. Я не питала иллюзий по этому поводу.

— Я дал клятву. Это важно для меня, для тех людей, с кем бок о бок я планирую идти дальше. Удовлетворение сиюминутного желания не стоит лишения всех возможностей и закрытия желанного мне пути, не стоит потери самоуважения. Да, Творец, создавая нас, вложил в нас влечение друг к другу, это верно, просто потому, что мы мужчина и женщина подходящего возраста…

Лавтур тоже был «мужчиной подходящего возраста», но это ничего не меняло.

Я не стала этого говорить.

— Вы привлекательны, ваше лицо, ваше тело, даже ваш запах, Римия, я не могу не реагировать на вас, но мне это не нужно. Меня… меня тянет к вам, это правда, но я могу с этим справиться. И должен справиться. В чём-то так даже лучше: преодолевать себя куда правильнее и полезнее, чем просто плыть по течению. Я думаю, вам тоже стоит об этом задуматься. Вы живёте, слушаясь порывистых устремлений своего тела, но помимо бренной и своевольной плоти есть бессмертных дух и великий разум. Они