Невозможный проект - Ария Снежная

— Поэтому я решил уехать и не мешать. Нина тоже уезжает, так что можешь быть спокойна. Я хотел увидеть тебя в последний раз и пришёл попрощаться.

На мгновение задумавшись, я протянула ему руку и улыбнулась:

— С тобой было приятно работать, Карл.

Он схватил её и притянул меня в объятия.

— Не стоит быть такой дружелюбной со всеми, а то могу и передумать.

— Что здесь происходит? — раздался грозный голос Виктора. Судя по тону, он был недоволен, даже враждебен.

Я тут же отстранилась от Карла и встала. Он последовал за мной с лёгкой усмешкой в глазах.

— Это не то, что ты подумал. Мы просто прощались, — моя попытка объясниться прозвучала неловко. Ситуация выглядела двусмысленно.

Карл помог исправить положение:

— Я ухожу. Зашёл попрощаться и сказать, что уезжаю. Пока, ребята. Желаю вам счастья.

Похлопав Виктора по плечу, он поспешно покинул комнату. В глазах Виктора всё ещё стояло желание догнать его и разобраться. Но я взяла его за руку и притянула к себе.

— Пойдём уже?

Он тут же успокоился, взял мою сумку с вещами и повёл меня к выходу. Держа его за руку, я была уверена, что все неприятности остались позади. Нас ожидало будущее, которое мы будем строить вместе.

Эпилог

На суде Адама я являлась главным свидетелем. Когда я впервые там появилась, то старалась не смотреть на него. Я боялась, что мне его станет жаль и я дам заднюю. Он снился мне. Но это были кошмары. Я просыпалась в агонии и в поту. Мне казалось, будто я снова в том подвале. И только Виктор мог привести меня в чувства и успокоить.

Также я узнала, что Аслан скончался от неизвестного вещества после посещения Адама. Эти оказались были в сговоре. И вот каким образом с ним расправился Адам — не завидная участь. После задержания, в резиденции Адама была найдена лаборатория, где он изготавливал запрещённые вещества или создавал новые, более губительные. Она находилась прямо под оранжереей. Разные ароматы растений перекрывали запахи, исходящие из лаборатории.

Он очень хорошо скрывался. И если бы не его одержимость мной, то вряд ли бы его смогли поймать. Адаму дали пожизненный срок. Во время заседания он молчал. Однако, несмотря ни на что, его признали вменяемым. Он заговорил лишь только тогда, когда его собирались уводить — попросил посмотреть на него. Я не обернулась. Больше он не был тем, кого я знала. Дядя Адам навсегда умер для меня.

После продажи своего дома я переехала к Виктору. Он возвёл для нас замечательное жилище, которое начал планировать ещё с того момента, как я впервые переступила порог отеля. Сначала он держал это в секрете, чтобы сделать мне сюрприз. Весной, с первыми подснежниками, мы поженились. Вместо пышной свадьбы, обсуждаемой всеми вокруг, мы выбрали скромную церемонию. Виктору было важно оформить наши отношения официально, и я полностью доверяла ему.

В один из тёплых летних дней я проснулась от нежных прикосновений Виктора. Его горячее тело и ласковые поцелуи окутывали мою шею, и я незамедлительно откликнулась.

— Доброе утро, любовь моя, — шепнул он, голос его был полон желания.

Улыбаясь, я встретила его глубокий взгляд. Он склонился ко мне ближе, а наши губы соединились в страстном поцелуе. Я закрыла глаза, погружаясь утопая в вожделении.

Его губы начали путь вниз, касаясь моей ключицы и задержались у края ночной рубашки. Руки Виктора нежно скользили по моей талии, притягивая ближе, и от предвкушения тело напряглось.

— Ты так красива, — говорил он между поцелуями, продолжая спускаться ниже.

Вдруг всё прервалось. Виктор остановился с лёгким смущением в глазах.

— Кажется, у нас больше нет презервативов, — прозвучало виновато, но с ожиданием моего разрешения продолжить.

Мое сердце сжалось от тревоги. Мысль о возможной беременности мгновенно пронзила меня, как острый нож. Я оставалась осторожной после того, как посетила гинеколога. Мне сказали, что я абсолютно здорова и могу не переживать. Прописали витамины и сказали, что пора готовиться к беременности. Из-за чего я постоянно нервничала и просила Виктора купить побольше защиты.

— Я... я боюсь, чтобы что-то пошло не так, — рот никак не хотел говорить то, что находилось в голове.

Виктор, ничем не выдавая моего волнения, мягко улыбнулся.

— Не беспокойся, дорогая. Я куплю их позже.

Его спокойствие расслабило меня. Он всегда уважал мои чувства, никогда не настаивал. Мозг сам замешкался в поисках решения, а страх всё ещё не отпускал.

— Ты уверен? — я сомневалась, лёжа под его возбуждённым телом. Хотелось забыть о всех последствиях и с головой погрузиться в этот омут.

Его взгляд, полный любви и понимания, успокоил.

— Конечно. Мы не будем рисковать, если ты не готова.

Я кивнула. Он лёг поудобнее и обнял меня, и вскоре уснув. Сон не приходил, и я решила заняться завтраком.

Беспокойные мысли продолжали преследовать. Я никому не говорила о своих проблемах. Даже любимому человеку. Он ведь столько для меня сделал. Однако мне нужно было хоть кому-то выговориться.

Решение пришло мгновенно. Я набрала Нику. Её ребёнку уже исполнился год, и она могла дать мне совет.

Перед рождением дочери Ника и Макс расписались. Они купили дом недалеко от нас — всего в пяти минутах езды. Это было удобно, и мы часто ходили друг к другу в гости. В доме, где когда-то находилось логово, они открыли реабилитационный центр. Ника давно мечтала помогать нуждающимся, и Виктор выделил ей на это финансирование. Вместе с Максом они разработали проект, набрали сотрудников и стали управляющими.

Место быстро набрало популярность. Иногда я вспоминала с ностальгией о тех днях, когда оказалась там впервые — мой первый поцелуй с Виктором и контракт, который нас связал.

— Ну и чего боишься? У вас же всё хорошо, — сонно спросила Ника. Она только уложила дочку спать и собиралась отдохнуть, но я нарушила её планы.

— А что, если он хочет детей? Вдруг он уйдёт из-за этого? — не унималась я, погрузившись в свои тревоги.

— Если боишься рожать, есть же суррогатное материнство.

— Думаешь? — я разбирала этот вариант, однако не хотела привлекать незнакомого человека для пополнения нашей семьи. — Вариант с усыновлением мне нравится больше.

— Я тебя не понимаю. Сейчас полно возможностей и много врачей. Ты хоть поговорила с Виктором?

Я вздохнула, откинувшись на диван.

— Нет. Он сделал так много для меня. А