Мой железный босс. Любовь вопреки - Анна Варшевская

Авроре всего этого, конечно, не говорю. Хотя жена наверняка прекрасно понимает. Ходит вокруг этой темы кругами, иногда спрашивает прямо, иногда притворяется, что ей всё равно. Я мог бы выложить ей всё, что знаю — но не собираюсь этого делать. Тревожиться меньше она не станет, скорее уж наоборот. Ещё не дай бог действительно влезет во что-нибудь.

И вообще — это не женское дело.

Вот бы эта её психолог объяснила ей… потому что Аврора, кажется, абсолютно не создана для того, чтобы сидеть на месте и спокойно ждать, пока муж решит её проблемы!

Сегодня она как раз у своей Веры Тимофеевна. Одна. Я, по мнению своей жены, недостаточно здоров, чтобы с ней ехать. Мало того, что она мне это заявила вслух, так ещё и в присутствии врача, как раз в тот момент, когда Михаил Андреевич делал перевязку. В результате в ближайшие дни мне запретили лишние поездки.

Вряд ли меня это остановило бы… если бы не наш разговор.

— Феликс, я даю тебе честное слово и обещание, что буду осторожна, — говорит Аврора, сложив руки под грудью и отвлекая меня этим зрелищем. — Я не отказываюсь от охраны, не отказываюсь от машины и не собираюсь сбегать по водосточной трубе!

— Ты уже демонстрировала творческий подход к побегам от охраны, — заставляю себя не смотреть на соблазнительные полушария груди, практически не видные в узком вырезе рубашки.

— Тогда ты действовал за моей спиной, — вздыхает она. — Сейчас… сейчас мы с тобой всё обсудили, и я согласилась с твоими требованиями.

— Почему ты согласилась? — прищуриваюсь, глядя на неё.

— Потому что они разумны и оправданы, — выдаёт моя жена, повергая меня в ступор на секунду. — И точно так же разумно и оправдано будет, если ты останешься дома, потому что я не хочу, чтобы у тебя разболелась спина.

Настаивать на своей поездке после такого становится абсолютно невозможно, и мне приходится согласиться.

Теперь она возвращается.

Я знаю это по сообщению охраны, хотя стараюсь не смотреть на телефон каждые три минуты. Состояние идиотское. Вроде бы я всего лишь жду, когда жена вернётся от психолога и зайдёт ко мне в кабинет, но внутри появляется почти мальчишеское нетерпение, которое хочется немедленно в себе задушить. Дед бы назвал это слабостью. Я уже почти на автомате слышу его голос и так же на автомате отправляю его туда же, куда в последнее время отправляю всё чаще.

К чёрту.

Вздохнув, меняю положение тела в кресле, морщусь, потому что неудачное движение отдаёт в плечо… и прислушиваюсь.

Потому что наконец слышу её шаги. Да, действительно её! Это не охрана, шаг легче, быстрее. Машинально, не обращая внимания на очередной укол боли, хватаю со стола первый попавшийся документ, сосредотачиваюсь на буквах, еле успев согнать с лица всякое выражение, когда дверь после пары коротких стуков открывается.

Аврора останавливается на пороге, видит меня за столом и тут же хмурится.

— Ты почему не лежишь? — спрашивает недовольно.

— Добрый вечер, Аврора, — поднимаю глаза на жену, откладываю лист.

С ней всё в порядке. Она здесь, съездила и вернулась, всё хорошо. Можно расслабиться.

— Не увиливай, — тем временем говорит она.

— Я работаю, — хочу пожать плечами, но вовремя спохватываюсь, что опять будет больно.

— Твоя рана ещё не зажила.

— И что, это означает, что я не могу работать?

— Я думала, ты отдохнёшь.

Она закрывает за собой дверь и проходит ближе. Ставит сумку на кресло у стены, смотрит на меня внимательно. Я бы даже сказал, что чересчур внимательно. Почему-то под этим взглядом хочется выпрямиться и заодно показать, что всё со мной в полном порядке. Хотя это не так — и она, похоже, сразу это замечает.

— Ты слишком бледный, — говорит наконец Аврора.

— Спасибо. Всегда приятно услышать комплимент от жены.

— Это не комплимент, а медицинское наблюдение.

— У тебя появилось медицинское образование?

— Нет. Но после этой недели рядом с мужем, старательно пытающимся изображать бессмертного, я уже почти могу претендовать на должность младшего медицинского персонала! Ты обезболивающее пил?

Отходит к небольшому столику в углу, на котором стоит кувшин и стаканы, наливает воду и ставит передо мной. Машинально беру, делаю глоток — и только тогда понимаю, что хотел пить.

Как она поняла, чёрт подери?!

— Выпью через час, и прекрати делать вид, что ты единственный взрослый человек в этой комнате, — говорю чуть резче, чем стоило бы.

— Не делай такое лицо, — отмахивается Аврора. — Ты сам виноват, что врач решил оставить контроль за разумным человеком, то есть за мной.

— Он имел в виду Альберта.

— Угу, как же, конечно, — жена кидает на меня скептически-ехидный взгляд и со вздохом опускается в кресло напротив.

Подавив довольную улыбку — не уходит! хочет остаться! — сам осторожно откидываюсь в кресле, стараясь не задевать рану под повязкой.

— Как прошла твоя встреча с психологом? — спрашиваю о том, что меня сейчас по-настоящему интересует.

— Ты спрашиваешь, потому что тебе интересно, или просто хочешь узнать, сколько раз я пожаловалась на твоё деспотичное поведение? — прищуривается она.

— А ты жаловалась на моё поведение?

Вообще-то, на мой субъективный взгляд, всю эту неделю я вёл себя по отношению к ней прекрасно! Но это же Аврора…

— Нет, не жаловалась, — отвечает она после нескольких секунд молчания. — Встреча прошла… нормально.

Мне приходится сдержать нетерпение. Очень хочется спросить — как именно нормально, что ты ей рассказывала, говорила ли обо мне, сказала ли про первую ночь после ранения, про то, что оставалась со мной…

Но я молчу.

Это оказывается значительно сложнее — просто ждать, пока она захочет рассказать, а не требовать немедленного ответа.

— Мы говорили про страх, — произносит Аврора наконец.

— Про меня? — вырывается у меня сразу, я чувствую, как напрягаюсь.

— В основном, — она поднимает глаза и тут же усмехается. — Не делай такое лицо. А ты что думал, что я хожу к психологу обсуждать погоду и наряды?

Вот ведь… ведьма рыжая. Не может не язвить!

— И что про страх? — спрашиваю, удержавшись от лишних фраз.

Аврора молчит ещё несколько секунд, словно решает, сколько и что именно готова сказать.

— Я рассказала ей кое-что… — запинается, потом всё-таки продолжает: — Про первую ночь после твоего ранения, — кидает на меня настороженный и как будто немного неловкий взгляд. — В общем, когда ты заснул, я подошла к тебе. Сама. Ты спал, ничего не требовал, не смотрел, не тянулся ко мне, и я… просто проверила, нет ли у тебя температуры.

И