Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

чтобы объявить, что все в порядке и развитие идет как положено. И речь шла не о паре лишних минут. Уже почти четверть часа они сидели в этой гнетущей, пронизанной тревогой тишине.

— Аксель, дай ей работать! — сказала Кэт, прикрыв глаза.

Она старалась это скрыть, но он слышал. Ту самую тонкую нить беспокойства, которую она изо всех сил пыталась замаскировать. Одного этого хватило, чтобы он оттолкнулся от стены и шагнул вперед.

Он склонился над ее головой там, где она лежала на смотровом столе, и погладил ее по волосам. Запечатлев поцелуй на ее лбу, он посмотрел на Миару, не заботясь о том, что та все еще пытается сосредоточиться. Если Кэт волнуется и напряжена, это не может быть на пользу ребенку. Но дело было не только в этом. Акселю просто невыносимо было видеть ее расстроенной. Она была воплощением логики и здравого смысла. Если уж она беспокоится, значит, весь этот гребанный мир должен стоять на ушах.

— В последнее время она сильнее устает, — обратился он к Миаре, накрыв ладонью руку Кэт и переплетя их пальцы.

— Не сомневаюсь, — ответила Миара, наконец выпрямляясь и опуская руки. — Младенцы фейри растут стремительно, но последние месяцы даются тяжелее всего. Она справляется с собственной силой, которая, как мне сказали, огромна, а теперь еще и с силой ребенка. Это выкачивает ее магические резервы довольно быстро. И лучше не станет.

— Станет только хуже? — излишне уточнил Аксель, но ему хотелось, чтобы все факты были озвучены вслух.

— Ей нужен отдых. И еда, — добавила Миара, подходя к своему рабочему столу и перебирая пузырьки с жидкостями и корзинки с травами. — А еще ей нужно сбрасывать излишки силы. Иначе истощение будет невыносимым.

— Но с малышом все в порядке? — спросила Кэт, приподнимаясь на локтях, чтобы видеть Миару.

— С ним все хорошо, — ответила та, растирая листья в ступке.

— Но? — настаивала Кэт, и Аксель нахмурился, помогая ей сесть.

— Что «но»? — спросил он.

— Сегодня она так долго его осматривала, а теперь даже не смотрит на нас, — сказала Кэт; в ее глазах вспыхнули искры, словно тлеющие угольки. — Она что-то недоговаривает.

Аксель взглянул на Миару, и лицо ведьмы исказилось от раздражения.

— Ты слишком умна на свою же беду.

— Когда речь идет о моем сыне, ты не станешь ничего от меня скрывать, — резко бросила Кэт. Вокруг нее, словно аура, сгустились тени и поплыли в воздухе. — Если тебе что-то известно — говори.

Аксель на мгновение замер, пораженный этой вспышкой ярости. Она редко ее показывала. Но, боги, когда это случалось…

Он сунул руки в карманы и уставился на Миару взглядом.

— Ты слышала ее! Рассказывай, что знаешь.

— Я ничего не знаю, — ответила Миара, высыпая растертые травы из ступки в большую чашу. Она потянулась за несколькими пузырьками, вылила их содержимое в смесь и добавила: — Будущее вечно меняется.

— Но ты что-то видела? — настоял Аксель.

— У всех ведьм есть этот дар. У одних сильнее, у других слабее. Мои предчувствия и вполовину не так ясны, как у Сиенны. Вам стоит обратиться к ней.

— Сиенны здесь нет, — резко оборвал ее Аксель. — Зато здесь ты.

— Нельзя искушать Судьбы. Я не стану так рисковать.

— Тогда ты рискуешь своей жизнью, и я не буду тем, кто ее оборвет, — произнес он, многозначительно покосившись на Кэт.

Тени вокруг нее стали плотнее, среди мрака мерцали яркие угольки. Те же искры вспыхивали в ее темных волосах, и тонкие язычки пламени вились в тугих кудрях. Женщина, готовая встать между целым миром и своим ребенком. Именно такой и должна быть мать.

— Просто скажи, Миара, — попросил Аксель, положив ладонь на поясницу Кэт.

— Ребенок не должен появиться на свет раньше шестого месяца, — наконец выдавила она. — Это все, что я скажу.

— Но он должен родиться только на седьмом месяце, — в голосе Кэт прозвучало смятение, сменившее грозные нотки.

— Он не доживет до седьмого месяца, — проговорила Миара, набирая пипеткой жидкость и разливая ее по нескольким пузырькам. — Но если он не переживет и шестого, вы встретите его лишь в Загробном мире.

Кэт резко откинулась назад. Если бы рука Акселя не поддерживала ее, она наверняка свалилась бы с края невысокого смотрового стола.

— Ты же сама только что сказала, что будущее постоянно меняется, — возразил Аксель.

— А ты настоял, чтобы я рассказала о том, что может или не может «произойти», — просто ответила Миара, решительно шагая к ним и протягивая только что приготовленные пузырьки. — Эти снадобья сделают твой сон более восстанавливающим. На следующей неделе, когда вы снова придете, я приготовлю еще.

Кэт взяла их. Звон стекла прозвучал оглушительно громко. Пузырьки дрожали в ее трясущихся руках.

— Что нам делать все это время? — спросил Аксель. Он тут же забрал у нее пузырьки и убрал в карман, потом подхватил с ближайшего стула ее сандалии. Опустившись на одно колено, он надел их ей на ноги.

— То же, что и раньше. Не пытайтесь разгадать волю Судеб — это сведет с ума, — предупредила Миара. — Судьбы — коварные существа: они берегут свои тайны. Они бродят повсюду, невидимые и неведомые. Потому мы и не вмешиваемся. Они везде. И одновременно нигде.

— Теперь ты говоришь совсем как Сиенна, — проворчал Аксель, поднимаясь и помогая Кэт сойти со смотрового стола. — Или, может, как Тесса с ее бессвязными бреднями.

— Не пытайтесь распутать их тайны, — снова предостерегла Миара. — Это время, которое вы уже никогда не вернете.

Ни Кэт, ни Аксель не проронили ни слова, пока выходили из ее жилища, расположенного в самой южной части Аптекарского района. Эта территория полностью отделяла Свободный район от остальной части Подземелья. Аксель держал Кэт за руку, пока они шли мимо стен ее дома. Он был крупнее остальных лавок и жилищ в квартале, ведь она управляла им так же, как Альфа и Бета районом Развлечений.

Так же, как Бри, Кейд и Рейелл правили Свободным районом.

От одной этой мысли у него вдруг пересохло в горле.

Он заставил себя сосредоточиться на Кэт, которая молча шла рядом, поглаживая свой живот.

— Она ошибается, — решительно