Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Так. Получилось.

Так сложили наши судьбы Боги, и нам их не поменять. Не на этой развилке.

По лицу таки покатились слезинки, которые Лиля упрямо не вытирала. Руки грязные, только начни — такой кошмар на лице будет... лучше уж потом спуститься к морю да умыться...

Вот она успокоится...

А слезы текли и текли...

Сколько можно быть железной?

Сколько нужно.

Я конквистадор в панцире железном...

Стихи Гумилева вспоминались словно сквозь сон. Можно верить, можно создавать, можно идти к своей мечте, но как же больно! Под железным панцирем надо носить железное сердце, а у нее так не получается.

Она живая!

Живая, настоящая, ей больно, ей страшно, тоскливо, она вообще может сейчас забиться в истерике...

Не может.

Потому что никогда в жизни она не была одна.

Сначала^ нее были родители и Лешка — как их подвести?

Потом у нее оказалась Миранда, потом ее люди, потом Джерисон, дети... и все цеплялось одно за другое, и каждый раз был кто-то слабее, кого надо было поддержать. Так Лиля и поступала.

И сейчас.

Ее ребенок.

За ней стоит ее малыш, и она не может себе позволить расклеиться. Не может позволить упасть навзничь, рыдать, биться головой об дерево, кусать землю... что там .-еще проделывают героини фильмов?

Да это еще пустяки, а вот как у них после истерики даже тушь не размазывается? Вот где героизм-то!

Лиля хмыкнула.

Телевизора ей больше никогда не увидеть, увы. А она бы сейчас даже на рекламу прокладок согласилась.

Миг слабости прошел. Лилиан Иртон взяла себя в руки и посмотрела на могилку.

Перекрестила холмик.

— Покойся с миром, Алекс. Кесшезса! ш расе. И — прощай.

И принялась спускаться к морю.

❖ ❖ ❖

Энтони Лофрейн сидел на лодке, и мысли его были печальны.

Они невесть где.

Одежды толком нет, оружия, провизии, перспективы — отвратительные. Хоть ты рыдай... надо полагать, ее сиятельство сейчас в истерике и бьется.

Интересно, что ей наплел этот матрос? Надо бы узнать. Вот, вернется графиня...

Долго ждать и не пришлось.

Лиля явилась через полчасика.

— Сидите, Лофрейн?

— Сижу, как видите, — согласился Энтони. — Лилиан, откройте секрет. Что вам пообещал этот... этот...

Тони не смог подобрать достаточно емкого эпитета и задумался.

Лиля фыркнула.

— Не утруждайтесь, Лофрейн. Алекс пообещал мне помочь добраться до дома.

— Вот даже как?

— Естественно, я приняла его предложение.

— и как вы рассчитывали это сделать?

Лиля пожала плечами.

— мне несложно прогуляться по лесу.

— Прогуляться!? — не сдержался Лофрейн. — Лилиан, вы представляете, сколько надо идти до людей!? Отсюда — к людям!?

— Дней десять — двадцать, — кивнула Лиля. — Я знаю. И что?

Лофрейн в священном ужасе уставился на графиню.

— И... как вы намерены идти?

Это не городские мостовые. И паланкинов здесь нет, и лошадей, и...

— Ногами. По лесу, — настроение Лилиан стремительно улучшалось.

Энтони потер лоб.

— Простите. Не понял.

— Скажите, барон, вы вообще в лесу бывали?

Энтони даже оскорбился. Да за кого его принимает эта женщина?

— Я —дворянин!

— И что?

— Естественно, я охотился!

Лиля непочтительно хмыкнула.

— Это понятно. А в лесу-то вы бывали?

— А где я по-вашему охотился, графиня?

— Можете называть меня Лилиан, сэкономим время на церемониях,*— махнула рукой Лиля. — Итак, вы бывали только на охоте?

-Да.

Лиле оставалось только печально вздохнуть.

Ага.

На охоте.

Когда лошади, палатки, обоз, загонщики... разница с походом такая же, как между путешествием на своих двоих по тайге — и какой-нибудь милой европейской поездкой. Где везде кемпинги, где на каждом шагу заправки и кафе, и вопрос только в количестве у тебя денег.

А вот если ты идешь по тайге...

Да хоть тебя там брюликами с небес осыплет, ты плюнешь, да и бросишь их — лишний вес, ненужный вес. И нож окажется ценнее любых драгоценностей.

Надо бы по возвращении намекнуть Джерисону, пусть подарит ей какое-нибудь оружие. Метательные ножи у Лилиан были, но ведь она их лишилась! По вине барона, кстати говоря.

Расслабилась, овца тупая!

А надо было лучше целиться, не зевать во весь рот, и не было бы сейчас на земле барона Лофрейна. Она б его еще тогда убила...

Лиля, конечно, преувеличивала свою кровожадность, она и сейчас не убила бы, но сейчас по другой причине. Пусть будет напарник. И подежурить ночью, и отбиться вдвоем легче...

— А в походы вы не ходили? М-да...

Не ходил. Войны давно не было, а стычки между соседями, это совершенно не то. Решительно не автономка.

А турпоходы здесь не организуют. И туристический бизнес не развит, максимум — паломнический. Лиля подумала, что и не будет он развит еще долгое время. Ну и ладно, у нее своих забот хватает.

Как хорошо было бы, сидеть на попе ровно, развивать медицину, обучать молодую поросль, ан нет!

То в Уэльстер ее несет, то вот, в Авестер унесло...

Тьфу!

С другой стороны, из Уэльстера она вернулась с прибылью, глядишь, и в Авестере не оплошает?

А уж в лесу не оплошать... это с морем у Лилиан были проблемы, служить у моря ее отцу ни разу не довелось, почему-то, а с лесом проблем не было.

Лес был и оставался ее верным союзником и другом.

Что такое служба в гарнизонах?

А это, в том числе, и лес, который частенько окружает эти городки. Лес, где можно найти ягоды, грибы, где можно собрать полезные целебные растения, где так здорово кататься зимой на лыжах, а летом просто лежать на полянке и смотреть в небо.

Или играть в те же «казаки-разбойники», «прятки», «следопыты» и кучу других игр.

Удержать детей дома? Невозможно!

Что оставалось делать родителям? Да научить чадушек ориентироваться в лесу. По компасу, по солнцу, по звездам... ладно.

Компаса у Лилиан нет, созвездия здесь другие, хотя и по ним ориентироваться можно, но солнце вполне земное. На востоке всходит, на западе заходит...

Пройти через лес, ориентируясь по солнышку? Да не вопрос! Лиля и трудностей бы не заметила, но...

Но!

Одежда, оружие, провизия — все это должно быть. В противном случае участь ее будет крайне незавидна. Обувь в первую очередь — не в шелковых же туфельках, в которых только по крохотной каюте ходить, тащиться по лесу? Да и платье для этой прогулки не подойдет. Хорошо хоть Алекс