Последний призыв - Лисса Рин

выгрызая счастливые воспоминания, слизывая остатки чаяний и надежд. Капля за каплей подтачивая душу и жизнь. Сожрет дочиста, выпьет досуха, пока в конечном итоге не останется лишь пустая оболочка, из которой последует новое рождение. Либо смерть.

– Вот мы и выясним, – произнесла я, все еще не в силах оторвать взгляд от своей оболочки, с которой, как выяснилось, меня объединяло гораздо больше, нежели обычная привязка.

И еще ангелочек, золотистый обломок которого покоился у меня в руке. Ангелочек, которого ей… мне подарила мама… нет, не мама.

Мои глаза расширились.

Женщина на ярмарке! Я обхватила голову руками, снова ныряя в воспоминания Мелис. Она говорила, что ангелочка ей подарила ее мать, и да, та женщина с ярмарки была очень похожа на ту, кого я видела на семейных фотографиях, вот только… разве у обычной смертной бывает столь ядовитый, пахнущий серой и Багровой золой эфир? Точно такой же эфир, как тот, что возник за плечами Мелис в машине прямо за мгновение до автокатастрофы. Эфир того, кто управлял ими обеими через Крифту, искусно замаскированную под обычную на вид фигурку ангелочка.

Кто-то невероятно могущественный, способный скрыть свой эфир даже от цербера. И кто знает мое истинное наречение.

Но в какой же момент она?..

– Ru milicam… нет, не так. Ru Immitam de Entora. – Я подняла взгляд. Так вот оно что! – Впусти меня. – Я оскалилась и с силой сжала руку в кулак, разом выплеснув захлестнувшую меня бурю чувств.

Воздух вокруг снова заискрил от вышедшего из-под контроля эфира. Мирейна приподняла бровь, а затем самодовольно улыбнулась:

– Я ведь говорила, что там точно кто-то был. Итак, раз уж мы сами установили источник помора, выходит, к Покровительнице нам уже идти не надо?

– Напротив. – Я с нежностью посмотрела на осколок крылышка в своей ладони. – Я планирую ей нанести незабываемый визит.

– Она? Да ты, должно быть, шутишь! – В глазах Мирейны мелькнул священный ужас. Затем она громко расхохоталась и согнулась пополам. – Ну ты даешь, Листочек! С тобой точно не соскучишься!

– Я так понимаю, моя ракушка еще понадобится? – напомнил о себе Арес, собирая на руке багровые плети.

– Нам предстоит много работы, – вздохнул Андор и скрестил ладони, по которым тут же поползли бледно-голубые цепи.

– Как ты там говорил? – Я кивнула Аресу. – Лежачего не бьют. – Стекло под моими пальцами покрылось густой паутинкой тонких трещин. Я зло ухмыльнулась, обнажив клыки, и сжала ладонь в кулак. – Его сразу хоронят.

Зеркало лопнуло и осыпалось почерневшими осколками.

В просторной палате по-прежнему царил полумрак.

На больничной койке, тихонько раскачиваясь из стороны в сторону, молча сидела Мелис. Ее широко распахнутые глаза помутнели. Она невидяще смотрела перед собой, словно силясь разглядеть в пустом пространстве что-то по-настоящему важное и бесконечно дорогое, но вместе с тем безвозвратно утраченное.

Торен мерил палату нервными шагами, злясь на каждый из существующих миров, их обитателей и в первую очередь на самого себя.

И как только он мог позволить себя так глупо одурачить?! Ему всегда казалось, что он осторожен и внимателен. Что всегда на шаг впереди всех. Но ошибся. Жестоко, чудовищно ошибся! Доверившись сладким речам проклятой инферии, он своими собственными руками подвел Мелис к самому краю бездонной пропасти.

Непростительно!

Торен со всего маху ударил кулаком по стене, оцарапав кожу на костяшках пальцев, затем обхватил голову руками и тихонько застонал.

А ведь эта бесовка действительно хороша! О, как она прекрасна в своей искусной лжи и фальшивом желании помочь смертной, которую сама же и прокляла! Такой спектакль перед ним разыграла, такие трогательные беседы вела! Даже осмелилась войти на святую землю! И все это только для того, чтобы довести начатое дело до заветной цели. Провела одной лишь ей известный ритуал и скрылась в своей инфернальной норе, унеся с собой последние крохи сознания Мелис.

Словно услышав мысли о себе, Мелис встрепенулась и свесила босые ноги с кровати. Ее взгляд был по-прежнему пустой, движения резкие, угловатые: похоже, ей приходилось прилагать огромные усилия, чтобы подчинить себе свое же тело.

– Только не снова, – простонал Торен, закусив губы. Сделал глубокий успокаивающий вдох и сжал руки в кулаки. – Мелис, милая, не надо, – тихо, чтобы не напугать находящуюся в полубессознательном состоянии сестру, произнес он и осторожно приблизился к ней, старательно выводящей пальцем какие-то вензеля на оконном стекле. – Тебе еще рано вставать.

Он обхватил Мелис за плечи и мягко увлек за собой. Аккуратно уложив ее в кровать, он укрыл ее и подоткнул края одеяла.

Мелис слепо уставилась в потолок и застыла, снова погрузившись в пучину бессознательной темноты. Под ее впалыми глазами залегли глубокие тени, а бледные скулы заострились.

– О, Мелис, – горько простонал Торен, сжав ее худую ладошку. Сухая кожа была холодна, точно лед. – Прости меня, Мышонок, мне так жаль. Это я во всем виноват. Я не желал… не знал, что все так обернется. Видит бог, я не хотел.

– Бог не видит. Здесь только я.

Торен резко вскочил на ноги и, обернувшись, сразу попал в плен сверкающих во мраке голубых глаз.

– Ты? Но как?.. – Он затравленно огляделся по сторонам. – Тебя здесь не должно быть.

– Но я здесь, – спокойно произнесла сидящая на столике перед зеркалом Листера. – И ты меня ждал, не так ли? – Она кивнула на пол, густо усыпанный белыми крупинками. – Подготовился, – с уважением протянула она, хотя ее голос по-прежнему сочился глумливым ядом.

Торен бросил взгляд на зеркало за спиной Листеры.

– Что, не можешь найти брешь? Недоумеваешь, как же я смогла войти? – хохотнула она, внимательно наблюдая за ним. – Но ведь это ты меня призвал. Помнишь?

Она мягко соскользнула на пол и медленно, невзирая на рассыпанную по всему полу соль, двинулась к Торену.

Он выпрямился и быстро встал перед кроватью сестры, преграждая собой путь.

– И что теперь? Хочешь отомстить за призыв? Проклянешь меня? – зло выплюнул Торен, смерив инферию презрительным взглядом. – За этим ты здесь?

– Ты себе льстишь, приятель. Я, конечно, безумно рада нашей с тобой встрече, – Листера перевела взгляд за его плечо, – но я здесь не ради тебя.

– Что? – едва не задохнулся Торен и, шагнув вперед, развел руки в инстинктивном порыве заслонить собой любимого человека. – Не смей! Убирайся туда, откуда пришла!

– Тише, сладкий, тише. Не нужно так кричать, – с наигранным волнением попросила Листера и скорчила ханжескую гримасу. Ее голос по-прежнему оставался пренебрежительно-спокойным, но в холодных глазах всего на сотую долю секунды мелькнула тревога. – Ты же не хочешь разбудить свою маленькую больную сестренку?

Торен сжал руки в кулаки и сунул