Супруга для покойного графа - Лидия Орлова

По-моему, за сына стало стыдно обоим величествам. Да и маги смотрели на него с нескрываемым удивлением. Он, вообще-то, будущий король, и должен думать о благополучии своего народа, а не внешности будущей жены. Тем более, недопустимо озвучивать ее предполагаемые недостатки.

Принц долго ерзал на кресле. И, кажется, не прислушивался к словам королеве о том, что принцесса с их последней встречи сильно изменилась, похорошела. Ее красоте посвящают поэмы и музыкальные этюды. Художники просят о чести написать не портрет.

— Ладно, — сказал, наконец, принц Максимилиан, — раз всем нужен мир любой ценой, я не буду противиться. Но у меня есть одно требование.

И, посмотрев прямо на меня, он закончил:

— Леди Алиса должна стать моей фавориткой, хотя бы на один год.

В помещении воцарилась абсолютная тишина, я оглянулась на Алви, чтобы объяснить, что не имею к предложению принца никакого отношения. И он мне вообще не нравится. Но Алви смотрел прямо на принца Максимилиана, и я не решилась вымолвить хоть одно слово.

Тишину нарушить сдавленный хриплый выдох принца и, он, кашлянув, начал судорожно хвататься за шею и дергать шейный платок и ворот рубашки.

— Аластэйр, прекратите, — вставая со стула, сказал граф Зандер.

— Максимилиан! Граф Хартман, пожалуйста, — взмолилась, вскочив с кресла и подбежав к сыну королева.

А у принца с носа уже начала хлестать кровь.

— Аластэйр...! Карлтон, успокой его, — крикнула и графиня Зандер.

Все повставали со своих стульев, а Венонна, Томазина, Джилбертайн и Шаника начали суетливо дёргаться, хватая то стаканы с водой, то свои платочки.

Я перевела испуганный взгляд с задыхающегося и брызгающего кровью принца на сосредоточено всматривающегося в него мужа. И обхватила обеими ладонями широкую кисть Алви и крепко сжала ее. Он перевел взгляд на меня. Принц глубоко и шумно вздохнул и раскашлялся. Королева помогала сыну прийти в себя, подавая салфетки и наливая воду в стакан. А все остальные люди, снова успокоившись, заняли свои места. А у меня от сонливости не осталось даже следа.

— Мой сын был неправ, граф Хартман, — проговорил король. — Я приношу извинения за его поведение

Я хотела сказать, что поведение сына зависит от воспитания, которое ему дали родители, но не стала умничать и сыпать соль на раны короля и королевы.

А общая суматоха стихла, когда тихим голосом заговорил Алви:

— Маги всегда трудятся для процветания общества и не напоминают о своей реальной силе. Может, поэтому кто-то забыл, что присягали маги стране и народу, а не королевской семье.

— Ваше сиятельство, я повторно прошу прощение за слова и за вчерашнее поведение своего сына. — Немного нервозно повторил король.

— Ваше Величество, нам и вам не нужны раздоры. Тот, кто не обделён разумом, понимает, что война принесет только беды, и уплаченная цена не порадует даже победителей. Поэтому, повторяю слова графа Зандер, к концу первого месяца зимы принцесса Авалона должна быть наследной принцессой Лайтии. Несколько магов будут постоянно жить во дворце и наблюдать, достойно ли ведёт себя принц Максимилиан по отношению к нашей будущей королеве. В противном случае мы сумеем принять меры. — Закончил свою мысль Алви и многие в комнате одобрительно закивали.

Все маги, а за ними и мы, их жены, встали и вышли из-за стола.

— Мама, ты отправишься с отцом и со мной домой, — приблизившись к графине Зандер, сказал Кларк.

— Кларк, я должна помочь с обустройством покоев к приезду принцессы, — заявила она.

— Ваше Величество, моя мать незаменима во дворце? — Многозначительно спросил Кларк.

И король, которому маги за это утро, скорее всего, надоели, сказал сестре:

— Мелисса, езжайте домой, отдохните от дворцовой суеты.

Граф Зандер с таким облегчением выдохнул, что мне стало его очень жалко. Наверно, сын не только хотел вернуть жену отцу, которому без нее было плохо, но и пресек любые попытки влиять на графа Зандер.

Мы все, кроме графини Зандер, покидали кабинет короля довольные достигнутым успехом. Все-таки, маги это огромная сила, если одним разговором они смогли предотвратить большую войну между двумя странами. Только меня беспокоило неприличное предложение принца. Поэтому я остановила Алви и сказала ему, что не давала принцу повода думать, что он мне симпатичен.

— Алиса, Максимилиану безразличны твои симпатии. Но он не виноват в том, что не устоял перед твоей красотой. Только я тебя не отдам ни ему, ни кому-либо другому. — Без улыбки заявил Алви.

Я не смогла сдержать радостной улыбки и прошептала:

— Не отдавай, Алви. Мне ты нравишься.

И мы счастливые продолжили путь к лестнице на первый этаж. Когда мы спускались вниз по ступеням, дорогу нам перегородили женщина в полном трауре, у нее даже лицо было закрыто черной вуалью и мужчина, показавшийся мне знакомым.

— Доброго дня, графиня Хартман, — поприветствовал он меня, и уже по имени обратился к Алви:

— Аластэйр, давно не виделись.

Алви пожал протянутую руку:

— Граф Белл, вас, кажется, вчера не было на балу?

Но он, а это и вправду был уже знакомый мне граф, не смог ответить, его спутница подняла вуаль и спросила у Алви:

— А знаете почему я не была на балу, братец? — Я узнала и графиню Эльзу, старшую дочь покойного графа Хартман.

— Потому что вы должны быть в монастыре? — Приподняв бровь, спросил Алви.

— Аластэйр, я вернул жену домой, она думает, что вынашивает наше дитя. — Подавляя радостную улыбку, проговорил граф Белл.

— Вам лучше знать, как поступать с женой, граф Белл. Но дитя она не вынашивает. — Сказал Алви и попытался продолжить путь.

Только Эльза схватила меня за руку и спросила:

— Графиня Хартман, вы не хотите выразить мне соболезнование?

Я остановилась и посмотрела на нее, а потом перевела взгляд на мужа. Раз Эльза в траурной одежде, наверняка, кто-то из ее родственников умер. Только я не знала, кто именно, и Алви мне не говорил о умерших недавно родственниках.

— Неужели Аластэйр не сказал вам... — Переводя озлобленный взгляд с меня на моего мужа начала она.

— Эльза, успокойся, — сделал ей замечание муж.

— Я потеряла мать и сестру! И вы смеете требовать, чтобы я успокоилась! — Почти истерично накричала она на мужа. И повернувшись ко мне, чуть понизив голос, сказала. — Аластэйр обвинил мою маму и Эмилию в покушении на вас и настоял на их казни. Их даже мужья не стали защищать, потому что он... маг. Все боятся магов. И все законы переписаны для их удобства. — У нее уже стояли слезы в глазах и губы заметно дрожали. Но она, не обращая