Игра в притворство - Оливия Хейл

Я в последний раз дергаю за ремни и смотрю, как уезжают Джеймс, затем Алекс и Раф. В конце концов, на платформе остались только Вест и я. Инструктор тоже ушел, уверенный, что Вест знает, что делает.

— Как ты? — спрашивает он меня. Его собственное снаряжение затянуто туго, на нем бежевая льняная рубашка с закатанными рукавами и расстегнутыми тремя верхними пуговицами, обнажающими темные волоски на груди.

— Хорошо. Надеюсь. Высота — не моя любимая вещь, но я в предвкушении.

Его губы изгибаются.

— Ты это себе говоришь или мне?

— И то, и другое. — я смотрю на другую платформу. Я едва различаю

сквозь листву других парней, а мы здесь скрыты. — Мы одни.

— Да.

— Слава богу, — бормочу я и поднимаю край топа, чтобы вытереть лоб. Топ задирается почти до самого верха, обнажая живот… и спортивный бюстгальтер, что на мне. — Так жарко.

— Нора…

Я опускаю топ.

— Что?

Его взгляд прикован к моей груди, челюсть напряжена.

— Твоя очередь ехать.

— Ты хочешь от меня избавиться? — я делаю шаг ближе и кладу руку ему на грудь. Его взгляд скользит к моим губам. — Нас отсюда не видно.

— Я знаю, что не видно. — он склоняет голову и на мгновение касается моих губ своими в быстром поцелуе. — Но не думай, что я не понимаю, что ты делаешь.

— И что же я делаю?

— Ты флиртуешь.

— Я учусь просить то, что хочу. А хочу я прямо сейчас… — я приподнимаюсь на цыпочках и прижимаю губы к краю его челюсти. Я перемещаю их на дюйм ниже, и еще на один, пока не целую его шею. — Узнать, нравится ли тебе это так же, как понравилось мне.

Вест стонет, его кожа вибрирует под моими губами.

— Это не вопрос.

— Разве нет? — я кладу руку ему на грудь и скольжу ею вниз… до самого пояса его брюк. — Я хочу знать, что тебе нравится.

— Наши уроки — о тебе.

— Они о сексе, разве нет? За исключением того, что у нас его нет.

— Верно. Мы занимаемся… всем остальным. — его рука находит мой подбородок, и он приподнимает мое лицо. — Ты пытаешься вывести меня из себя.

— И это работает?

Он с дразнящей медлительностью проводит губами по моим.

— Сама скажи, — бормочет он и подает бедрами вперед.

Моя рука касается явной твердости.

— Упс.

Он запрокидывает мою голову и снова наклоняется, чтобы поцеловать мою шею. Мне пришлось пользоваться косметикой, чтобы скрыть его засос.

— Черт, ты так вкусно пахнешь.

— Я говорила серьезно. Мне жарко, — говорю я. Глаза сами закрываются от ощущения его губ на моей коже. От этого в голове становится туго, и я не могу думать.

— Еще бы, черт возьми, нет, — бормочет он. — В этом всегда и была проблема.

— Каллоуэй! — рычит голос. — Ты сегодня собираешься присоединиться, или как?

Вест стонет у меня в шею и отступает на шаг. Он прислоняется к стволу дерева и опускает руку, чтобы прикрыть свою выпуклость через брюки.

— Поезжай первая, — говорит он.

— Прости.

Его глаза сужаются.

— Ты ни капельки не сожалеешь.

Я улыбаюсь.

— Нет. Не сожалею.

— Поезжай. Ты и здесь натворила достаточно, — говорит он, но сам тоже не выглядит сожалеющим.

Остаток дня проносится вихрем событий. День заканчивается сплавом по бурной воде, и к тому времени, когда мы оказываемся внизу, я сияю от уха до уха. Это было похоже на катание на лыжах, но куда менее контролируемое.

Вест был на задней части лодки с веслами. Моряк, какой он есть. Он заработал за это дополнительную фишку. К концу дня мы все выиграли изрядное количество. Алекс лидирует, и, по словам Джеймса, это обычное дело.

— Он тот, кто меньше всех заботится о своей жизни, — говорит он.

Мы сидим в баре в квартале от виллы. Стулья и столы стоят на песке, в нескольких футах катятся волны. Я снимаю туфли и зарываю босые ноги в песок.

Прошли годы с тех пор, как я вот так тусовалась с друзьями брата.

Джеймс все еще самый молчаливый. Когда он говорит, он делает это язвительно. Прямо как я его помню. Его английскость — разительный контраст с шотландской наглостью Алекса.

Вест сидит напротив меня. На нем темно-синяя рубашка, две верхние пуговицы расстегнуты, рукава закатаны. Его длинные ноги широко расставлены, и он пьет из бокала ром.

И его внимание часто уплывает ко мне. Особенно когда я закидываю ногу на ногу в коротком платье или отхлебываю свой напиток. Словно его глаза не могут не блуждать в мою сторону, даже если выражение лица остается нейтральным.

Я никогда раньше не чувствовала такой власти. Знать, что ты желанна, и упиваться этим. Когда мой брат уходит в туалет, я намеренно перекидываю волосы, обнажая отметину, которую оставил Вест.

Его взгляд сразу же фокусируется на мне. Его глаза сужаются с предупреждением. Сегодня вечером я не замазывала след косметикой.

Я пожимаю плечами и снова закидываю ногу на ногу. На мне нет нижнего белья, но Вест этого не знает. Пока что.

Его челюсть сжимается.

— Нора, — говорит Алекс. Он сидит справа от меня, его длинная рука перекинута через спинку стула. — Как тебе поездка пока что? Оправдывает ожидания?

— Знаешь, думаю, теперь я понимаю смысл «Потерянных выходных». Это заставляет чувствовать себя живым. Поэтому вы, парни, это и делаете?

Алекс кивает.

— Ничто не заставляет забыть о переговорной комнате быстрее, чем прыжок со скалы.

Джеймс фыркает. Даже в такую жару он в свежей белой рубашке.

— Некоторым из нас не нужно прыгать со скал, чтобы чувствовать себя живыми.

— Нет, — парирует Алекс с кривой ухмылкой. — Некоторые из нас просто никогда этого не делают, да?

— Я вполне жив. И ты не засиживался в переговорных достаточно долго, чтобы жаловаться на них, — говорит Джеймс. — Ты забрасываешь свою компанию.

Алекс качает своей каштановой головой.

— Она работает сама на себя. Мне больше интересно, как Нора. Как дела со сталкером?

Джеймс опускает бокал.

— Алекс.

— Нам не положено об этом говорить?

Мой взгляд скользит к Весту, но он просто смотрит на меня. В его взгляде есть уверенность, которая возвращает меня к самой себе.

— Все в порядке, — говорю я. — Можем говорить. Честно говоря, новостей не так уж много. Но мы надеемся, что теперь, когда я уехала, он сделает что-то глупое. Притворство с Вестом пошло на пользу. Кажется, это немного выбило его из привычной колеи.

— Нора в безопасности, — говорит Вест. — Мы затягиваем петлю, но этот процесс занял больше времени, чем хотелось бы.

— Этот