Игра в притворство - Оливия Хейл

Я не знала, что так может быть.

Я надеялась. Я хотела.

Но я не знала, и теперь это знание оседает у меня в груди, перестраивает что-то внутри меня. Вот каким это должно быть. Быть желанной и наслаждаться этим желанием.

Я уже близка, когда он опускает палец вниз, проводит им вдоль входа.

— Посмотри на себя. Ты уже промокла. — его голос хриплый. — Мне нужно попробовать тебя на вкус. Хочешь попробовать, бедовая? Мой рот на тебе? Посмотрим, сможешь ли ты кончить таким образом, а если нет, мы возьмем твой вибратор.

Нервозность пронзает меня, но есть и волнение.

— Да.

— Да, что? — он проводит большими руками вдоль моих бедер, раздвигая их дальше. — Скажи мне.

— Да, я хочу, чтобы ты… поцеловал меня… внизу.

Его губы изгибаются.

— Вот это моя девочка, — снова говорит он, и я люблю это. Я люблю все это.

Он начинает с медленных, открытых поцелуев вниз по моим бедрам. Его тепло на моей коже и это так хорошо ощущается. Он целует мою чувствительную кожу.

Я смотрю на лампу в потолке и сосредотачиваюсь на дыхании.

Вест Кэллоуэй доставляет мне удовольствие.

Абсурдность этого заставляет мою голову кружиться. То, что я на самом деле здесь, позволяю кому-то делать это, наслаждаюсь тем, что кто-то делает это, и что это он.

Моя подростковая влюбленность. Моя взрослая неприятность. Мой подставной парень и защитник. И он стонет о мою кожу, словно нет ничего, чем он бы предпочел заниматься, кроме как прижиматься к самой интимной части меня.

Язык Веста касается моего клитора, и я смотрю на него с расширенными глазами.

— Оставайся со мной, милая, — говорит он. — Не уходи в свою голову.

— Я здесь, — шепчу я. Он обрамлен моими голыми бедрами, его глаза темнее, чем я когда-либо видела.

Он берет мою руку и подводит к своим волосам.

— Держись за меня. Сможешь сделать это для меня?

Я киваю. Мой голос недостаточно силен для речи.

— Хорошо. Ты так хорошо справляешься.

Он снова целует мой клитор и использует язык, чтобы дразнить его с боков с постоянным давлением. Опьяняюще наблюдать, как он делает это. Видеть его каштановые волосы между моих бедер, его лоб. Мои пальцы сжимаются в его волосах.

— Это чувствуется… хорошо.

Легкий смешок о мою кожу заставляет меня ахнуть, а затем его язык возобновляет свои движения. Его свободная рука отводит мое бедро назад и раскрывает для него, пока он работает надо мной, и время от времени он отрывает губы, чтобы сказать мне, какая я вкусная. Как я прекрасна. Как он мог бы делать это всю ночь.

Мое тело чувствует себя тяжелым и напряженным одновременно. Хорошо, что он держит мои бедра раздвинутыми, иначе я бы не удержала их в этом положении.

Его пальцы скользят по моей киске, а затем он вводит один внутрь меня до первого сустава. Он стонет, словно это его доводят до оргазма.

— Ты сжимаешься. Можешь расслабиться для меня, милая?

Я делаю глубокий вдох, и он входит еще на дюйм. Вторжение восхитительно, слишком много и недостаточно одновременно. Он продолжает сосать мой клитор, и я так близка, что это должно быть незаконно.

— Вот так. Впусти меня внутрь… — он стонет. — Блядь, это моя новая одержимость, твоя тугая киска вокруг моего пальца. Розовый точно мой новый любимый цвет.

Кажется, мои внутренности ноют, и медленные толчки его пальца — единственное, что может успокоить это.

— Вест, — говорю я ему, мои пальцы сжимаются в его волосах. — Я думаю… Я думаю, я могу…

— Вот так. Будь хорошей девочкой и кончи на мои пальцы.

Его язык ускоряется над моим клитором, быстро двигаясь взад-вперед по чувствительной нижней стороне, и этого достаточно, чтобы отправить меня в падение.

Мое дыхание замирает, и мои бедра сжимаются вокруг его лица. Я отпускаю его волосы, широко раскидываю руки на бильярдном столе. Я касаюсь прохладного веса бильярдного шара. Это слишком интенсивно, и это не прекращается, и я никогда, никогда не хочу, чтобы это прекращалось.

Рот Веста остается на мне все это время. Он медленно целует меня после того, как все закончилось, избегая того места, где я наиболее чувствительна.

Я улыбаюсь. Это широкая, ленивая улыбка.

— Я думаю, тебе нравится давать мне эти уроки, — говорю я ему и смотрю, как он встает. Он подхватывает меня под колени, чтобы удерживать раскрытой для него. — Я думаю, тебе нравится быть учителем, Кэллоуэй.

— Снова Кэллоуэй? — он оглядывает меня медленным взглядом, и на его лице появляется уверенное, высокомерное выражение. Ненавижу, что мне это так нравится. — Конечно, нравится. Ты знаешь, какой это трепет — быть первым мужчиной, которого ты пустила между своих ног? Первым мужчиной, которого ты по-настоящему так захотела? Я хочу, чтобы каждый твой опыт был сокрушительным, чтобы установить планку слишком высокой для любого, кто придет после меня. Я хочу, чтобы ты была разочарована всеми ими.

Я немного смеюсь и приподнимаюсь на локтях.

— В таком случае, может быть, я все-таки успею до своего дедлайна.

Его усмешка не исчезает. Но она замирает, и он спускает шелк обратно на мои бедра.

— Не со мной.

— Что ты имеешь в виду?

Он подхватывает меня, прижимает к своему телу и снимает с бильярдного стола. Я медленно скольжу вниз по его телу, пока мои босые ноги не касаются восточного ковра.

— Это не может быть со мной.

Он находит края шелка и поднимает их, завязывает обратно вокруг моей шеи, пока я снова не прикрыта. Мои ноги чувствуют себя слабыми, и, возможно, он знает это, знает, как я измотана, потому что держит меня близко.

— Вест…

Его глаза цвета виски выглядят темно-коричневыми при этом свете.

— Ты хочешь отношений. Ты хочешь любви. Это то, что ты сказала мне с самого начала.

Впервые с тех пор, как он прикоснулся ко мне, я чувствую себя слишком обнаженной.

— Да. Это моя… конечная цель. Когда-нибудь. С кем-то.

Его челюсть работает.

— Твой первый раз должен что-то значить.

Внезапное смущение, что накатывает на меня, заставляет мои глаза колоть.

— Я же не просила тебя переспать со мной, знаешь ли. Я просто сказала, что может быть…

— Я знаю. Я не намекаю ни на что. — он целует мой висок, мою щеку. — Но в тот день, когда ты это сделаешь, это должно быть с кем-то, кого ты любишь. С кем-то, о ком ты не пожалеешь.

Я бы не пожалела с тобой, — думаю я. Я ни о чем, что