Игра в притворство - Оливия Хейл

— Позволь мне сделать так, что ты чувствовал себя лучше. — она тяжело дышит, мои губы все еще на ее шее. Ее слова сжимаются, как кулак, вокруг меня. Словно есть хоть один момент, когда быть рядом с ней не заставляет меня чувствовать себя лучше. — Скажи мне, что делать.

Я поднимаю голову, и я отправляюсь в ад, но когда она так красиво просит…

— Ты знаешь, что заставило бы меня чувствовать себя лучше, милая?

— Что?

— Ты, голая на этом столе, — говорю я, — И моя голова между твоих ног. Можешь быть хорошей девочкой и позволить мне довести тебя до оргазма?

Глава 37

НОРА

Он стоит между моими раздвинутыми коленями, руки на моей талии, его медовые глаза темного оттенка. Его слова мешают дышать. Мешают думать.

— Ты хочешь…

— Я хочу видеть тебя. — его руки скользят вверх по моим оголенным бедрам.

Я никогда раньше не была обнаженной с мужчиной.

Он целует меня, глубокие, исследующие прикосновения, что разжигают жар, словно медленно движущийся мед, в моих венах. Я прикасалась к нему. Он видел меня полуобнаженной, он держал меня, когда я кончала… это то, чего я хотела. Это то, чего я всегда хотела.

Я киваю, мои губы касаются его.

— Да.

— Мне нужно знать, что я могу тебе доверять. — его рука поднимается, играет с застежкой шелкового слипа у моей шеи.

— Доверять?

— Да. — он тянет за узел, и он распускается шелковой лентой. Мурашки пробегают по моей оголенной груди. — Что ты будешь честна со мной. Что ты скажешь «нет», «да», «стоп» или «больше». Оттолкнешь меня, как ты так прекрасно тренировалась. — Он проводит большим пальцем по моему твердому соску, и в его взгляде что-то опьяненное, его глаза затуманены. — Сможешь ты сделать это для меня, моя умная девочка?

— Да, я смогу это сделать, — обещаю я. Между ног пульсация, так близко к тому месту, куда его руки задвигают ткань моего платья. Я не уверена, что выдержу, если он прикоснется там.

Я не уверена, что выдержу, если он не прикоснется.

— Хорошо. Потому что твое тело тоже говорит правду. — он целует мою кожу, и мне приходится опереться руками о бархатный стол позади себя, чтобы не упасть. — Твои соски твердеют. Ты можешь стать влажной для меня. Все это чистая правда.

Он целует мою грудь, мои соски. Он берет один в рот, и влажное, теплое ощущение заставляет мое дыхание споткнуться.

— Когда я делал это в прошлый раз, пока ты пользовалась вибратором…

— Да? — не с трудом дается слово. Одно короткое слово.

— Я хотел видеть всю тебя. Хотел прикасаться к тебе больше, чем следующего чертового вдоха. — его рука скользит вверх между моих ног и проводит по ткани моих трусиков. — Прямо здесь.

Его пальцы медленно скользят вверх-вниз, исследующие прикосновения, от которых я дрожу. И когда он проводит по клитору, мое дыхание перехватывает.

— Вот где ты обычно касаешься себя?

— Да.

— Хорошо. Скажи мне, могу ли я продолжить. Скажи, могу ли я стянуть эти трусики и посмотреть на тебя. — он прикасается губами к моему уху. — Ты помнишь свое стоп-слово?

Я киваю, и думаю, что это оно. Мне было интересно, какова будет его рука, если это будет он, а не моя собственная и не вибратор. Его руки скользят вверх под шелк моего платья.

Он хватает края моих трусиков.

— Хорошо. Приподнимись для меня, милая.

Я делаю, как он говорит, и он стаскивает их по моим ногам, зацепляет об одну из моих ступней и оставляет там.

Мои колени инстинктивно смыкаются. Я все еще прикрыта шелковым платьем, и бежать некуда, но мне и не нужно бежать. Потому что он — это он, а я — это я, и между нами есть доверие.

— Ложись для меня… Вот так. Вот так, моя девочка. — он стоит между моих согнутых ног, а я растянулась на бильярдном столе. Спине жестко, но бархат мягок под моими пальцами. — Посмотри на меня.

Я смотрю. На его ширину, темные глаза, шрам на брови. Он выглядит как изголодавшийся мужчина. Он смотрит на меня так, что это заставило бы меня нервничать, будь на его месте кто угодно, кроме него.

Любая ситуация, кроме нашей. Я спросила его, чего он хочет. Я подтолкнула его, и вот он, показывая мне, как сильно он меня хочет.

Его руки теплы на моих коленях.

— Раздвинь их для меня.

И я раздвигаю, мои согнутые колени расходятся, и я не могу смотреть на него, но и отвести взгляд тоже не могу.

— Чуть пошире… вот и ты. — его взгляд прикован к месту между моих ног, и мир прекращает существование. Но затем он начинается снова с его хриплого голоса. — Блядь, ты такая прекрасная. Посмотри на это. Посмотри на себя.

Но я смотрю на него вместо этого, на выражение его лица. Его большая рука скользит вниз по внутренней стороне моего бедра.

— Так чертовски идеально. Ты уже немного блестишь для меня. Это то, что я имел в виду, детка. Твое тело не лжет. Твоя идеальная киска честна. — он проводит пальцем вдоль меня, и мое дыхание замирает. — Посмотри на всю эту розовость.

— Вест…

Его полуприкрытый взгляд встречается с моим.

— Тебе странно быть так открытой для меня?

Я киваю. Жар собирается в животе, единственной части меня, прикрытой лоскутком шелка, что я сделала, чтобы дразнить его. Я надела его и чувствовала себя храброй, желанной и дерзкой.

— Но и хорошо тоже.

— Ты отлично справляешься. Так храбро — показывать себя мне.

Его пальцы кажутся огнем на моей голой коже. Никто никогда не прикасался ко мне там, никто, кроме меня самой, и это ощущается так по-другому, когда это не твоя собственная рука.

Когда он снова проводит по моему клитору, и я стону от ощущения, его губа изгибается.

— Идеальный маленький клитор, — говорит он. Он делает мягкие постукивающие движения по нему, и внезапный ритм заставляет меня ахнуть. — Вот так. Видишь, как прекрасно ты реагируешь? Это позволяет мне знать, что тебе нравится, а что нет.

Он начинает водить по кругу, устойчивое движение, что медленно расслабляет мои суставы, и удовольствие пронзает меня. Это лучше, чем когда я делаю это сама. Лучше, потому что это его рука, и его полуприкрытый взгляд, и он бормочет мне, говоря, как хорошо я справляюсь. Как я радую его, растянувшись так перед ним, как я прекрасна. Как