Игра в притворство - Оливия Хейл

Он расслабляется на кровати. Тело, которое было так напряжено несколько мгновений назад, теперь расслаблено.

Я никогда раньше не видела так много спермы. Меня всегда завораживала идея, что парень кончает внутри меня, но так много? Неужели это будет вытекать.

Я протягиваю руку, любопытная, и провожу пальцем по жидкости на его животе. Она скользкая и теплая между моими пальцами.

— Ее так много.

Вест смотрит на меня. Его зрачки расширены, его руки все еще заложены за голову. Он выглядит так, словно пробежал марафон. Он выглядит так, словно выиграл в лотерею.

— Как только я думаю, что ты не можешь сделать мое эго еще больше, ты делаешь это. — говорит он.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. Ты красива, как чертова картинка, — говорит он, — И ты только что убила меня.

Его член все еще наполовину твердый, покоясь на его бедре. Я протягиваю руку и провожу пальцем по нему, и Вест стискивает зубы.

— Осторожно. Чувствительно.

— Верно. Прямо как я.

— Прямо как ты. Я могу двигаться теперь?

Я отсаживаюсь на пятки.

— Зависит от того, что ты планируешь делать.

— Я хочу обнять тебя, — говорит он и натягивает футболку, чтобы вытереться. — Вот что я планирую. И сказать тебе, как хорошо ты только что справилась.

Я растягиваюсь рядом с ним.

— Да. Ты можешь это сделать.

— Слава богу, черт возьми.

Он прижимается лицом к моим волосам и бормочет нелепую, смехотворную похвалу, что просачивается в мои кости, как теплый мед. Какой я была хорошей, как он гордится, как хорошо я справилась. Как я природная талантливая и его член никогда раньше не был таким твердым. Как он чувствовал, что может умереть, если бы я не дала ему кончить.

— Моя храбрая, прекрасная девочка. Я не знал, что видеть твое любопытство будет таким возбуждающим. Но это было. Помогло ли то, что я не мог двигаться?

— Да, — говорю я. Бабочки переворачиваются у меня в животе. Мне нравится это чувство сейчас. Мы стали друзьями. — Но я думаю, ты сможешь двигаться в следующий раз.

Он целует мою шею.

— Слава богу.

ЧАТ ВЕСТ И РАФ

Раф: Мне не нравится, что он подобрался так близко. Что он был в одной комнате с ней.

Вест: А ты думаешь, мне нравится? Он становится безрассудным. Это впервые.

Раф: Твоя команда что-нибудь нашла?

Вест: Мы работаем над этим сейчас. Триангулируем вышки сотовой связи. Не законно, строго говоря, но это невозможно отследить.

Раф: Я ненавижу это. Мне стоит прилететь.

Вест: Нет, позволь мне разобраться. Если ты думаешь, что у тебя есть какая-то утечка в твоей организации, так будет лучше.

Раф: Как она с этим справляется?

Вест: Прекрасно.

Раф: Что это значит?

Вест: Она не позволяет этому остановить ее. Она напугана, но храбра. Она работает над своей одеждой для модного показа. Я думаю, ей здесь хорошо, чувак.

Раф: Спасибо еще раз. Я у тебя в долгу.

Вест: Не за что.

Раф: И ты летишь в Коста-Рику на следующей неделе. Я все уладил.

Глава 36

ВЕСТ

Фэйрхейвен раньше был тихим. Таким он был с тех пор, как я вернулся сюда после смерти отца, после того как этот дом наконец снова стал моим, когда вечеринки стали реже, а ужины более редкими.

Но теперь он не тихий.

Осознание того, что она наверху. Видеть, как она прогуливается по саду за моим окном. Слышать, как Эрнест говорит мне, что она успешно поймала кота и что они едут к ветеринару, чтобы проверить, есть ли у него чип. Ее присутствие теперь повсюду, встраиваясь в мозаику этого места и оживляя его.

Все это снова заставляет это место чувствоваться как дом.

И я понимаю, что раньше оно никогда по-настоящему таким не было — не совсем.

В детстве это было место тишины, затем место гнева, когда мои родители ссорились. Я любил некоторые его части, укромные уголки, места, куда я мог сбежать: лодочный домик, фруктовый сад, парусная лодка, бассейн, теннисный корт. Я любил бегать по территории, библиотеке и пространству на чердаке, где она теперь работает.

Но теперь мне начинает нравиться все это. Беседовать с ней за ужином в оранжерее, заставать ее на кухне, когда она болтает с Мелиссой. И я начинаю возмущаться обязанностями, которые отнимают слишком много моего времени. Уводят меня на встречи, телефонные звонки, за пределы поместья.

Одним вечером я принимаю правление «Cal Steel». Это безусловно крупнейшая из компаний «Calloway Holdings'», и та, которую основал мой прадед. Члены правления сидят вокруг моего большого обеденного стола, и мы переходим от деловых разговоров к светским.

Нора не присоединилась.

Я спросил ее, не хочет ли она прийти, и сказал ей, совершенно откровенно, что будет очень скучно. Она поцеловала меня в щеку и сказала, что предпочла бы работать над своей линией одежды.

Я сказал ей, какая она хорошая девочка за то, что устанавливает свои собственные границы.

Она выпорхнула из моего кабинета с улыбкой, которая оставила меня неспособным сосредоточиться на целых пять минут. В последнее время я постоянно на взводе рядом с ней — мой член стоит все чертово время.

После того утра, когда она подарила мне самый эротичный ручной оргазм в моей жизни, мне пришлось начать дрочить дважды в день. Иначе я сойду с ума.

Мои отношения были короткими, приятными, взаимно согласованными. С женщинами, которые хотят того веселья, что я могу предоставить, вместе с моим кошельком и моими связями. Умные. Образованные. Но это никогда не заходило глубже. Барьер никогда полностью не опускался.

И я никогда не жаждал их присутствия так, как сейчас жажду присутствия Норы.

Уже поздно, когда последние члены правления наконец покидают Фэйрхейвен. Я иду в библиотеку, закатывая рукава рубашки. В виске пульсирует головная боль.

Но есть еще одна вещь, которую мне нужно просмотреть, прежде чем день закончится. У моих адвокатов есть еще несколько дней, чтобы протестировать наш окончательный подход, но если он не сработает, мне придется жениться до сентября.

Или потерять Фэйрхейвен навсегда.

Когда мне было тринадцать и я был зол, это звучало бы идеальным решением. Но теперь это место — дом. Я вернул его, и будь я проклят, если кто-то заставит меня уйти.

Я открываю дверь в библиотеку и замираю на месте. Нора сидит на диване. Рыжий кот свернулся рядом с ней, а на ней надето лишь тонкое шелковое платье. Оно оставляет ее руки голыми,