Игра в притворство - Оливия Хейл

— Надрез здесь… — бормочу я и провожу пальцем по его коже.

Он тихо фыркает. Я поднимаюсь выше, туда, где его эрекция лежит на его плоском животе. Головка выглядит почти фиолетовой, опухшей и немного блестящей.

Я провожу пальцем по всей длине. Он горячий на ощупь и мягкий, такой гораздо более мягкий, чем я думала. Я с восторгом улыбаюсь ему, только чтобы обнаружить, что он смотрит на меня с напряженным лицом.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Да. Я в порядке. — но это выходит сквозь стиснутые зубы.

Я обвожу одну из вен, глажу бархатистую головку и прислушиваюсь к каждому осторожному вдоху.

— Они всегда такие большие? — спрашиваю я его.

Мои пальцы едва обхватывают его. Идея, что все это внутри меня… заставляет меня томиться.

— Я знаю, что ты неопытна, и это неправильно с моей стороны, но, черт возьми, если это не лестно, — выжимает он. — Они бывают всех размеров. Как ты видела с вариантами презервативов.

— Но это обычный размер?

Я провожу рукой от основания до головки. Кожа может быть мягкой, но в нем есть твердая сердцевина. Негнущаяся и несгибаемая.

— Если хочешь честный ответ, никогда не задавай этот вопрос мужчине, который хочет тебя.

Это заставляет меня хихикнуть.

— Значит, ты сказал бы «выше среднего»?

— Конечно, сказал бы. Красивая девушка трогает мой член.

— Он просто кажется таким большим. Как все это вообще может поместиться? Я имею в виду, я знаю, что помещается. Что поместилось бы.

Я провожу пальцами вниз по его стволу.

— Он поместился бы, милая. — его голос хриплый. — Если ты достаточно возбуждена, и я бы… если бы мужчина хорошо тебя подготовил. Блядь, бедовая.

Я останавливаюсь, мои пальцы на нежной коже его яичек.

— Не здесь?

— Да, здесь. Ты можешь делать что угодно. — но его дыхание стало более поверхностным.

Я продолжаю свои исследования, нежно обхватывая и перекатывая их в своей ладони. Они тяжелее, чем я ожидала, и я заворожена тем, как они смещаются и двигаются под моим прикосновением. Дыхание Веста тоже учащается от моего прикосновения. Ему это нравится.

И я вдруг осознаю прилив силы, который может прийти с этим.

— Каково это — кончать, будучи мужчиной?

Вест стонет.

— Господи.

— Я имею в виду, разве тебе не любопытно, каков женский оргазм?

Его глаза открываются, темные, устремленные на меня.

— Мне очень любопытен оргазм одной женщины.

Я снова смотрю вниз на его длину и парные яички, которые теперь плотно подтянуты. Он отзывчив. Все его тело, большое и напряженное под моим взглядом. Над его правым коленом есть маленький шрам и более густые волосы здесь, у основания его члена.

Я возвращаюсь, чтобы погладить его.

— Расскажи мне.

— Это интенсивно. Как и для тебя. Нарастает и нарастает, и есть единственная цель — высвободить все это давление. — его грудь вздымается с глубоким вздохом, и у меня возникает ощущение, что ему все труднее и труднее поддерживать этот разговор. — Каково это для тебя?

— Обычно это приятное, теплое чувство. Иногда интенсивное, иногда нет. — я снова смотрю на него в своей руке. — Но с тобой было сильнее. На днях. Гораздо лучше, чем обычно.

Мышцы Веста напрягаются, мускулы играют. Словно ему действительно приходится думать, чтобы не протянуть руку и не прикоснуться ко мне. Я ускоряюсь и использую большой палец, чтобы тереть взад-вперед по сочащейся головке на каждом подъеме. Его член дергается в моей хватке.

— О!

Он тихо фыркает.

— Да. Ох. Если ты продолжишь, милая…

— Ты уже близок? Я даже не знаю, что я делаю.

— Уже? Словно я не сижу с голыми яйцами целую неделю подряд, а ты говоришь мне, что я большой и что я так хорошо тебя довожу до оргазма. — он смотрит в потолок, его челюсть напряжена. — Да, милая. Я уже близок.

Это так просто. Я могу дать ему то, чего он хочет, и к чему все его тело напрягается, готовясь. Я могу сделать его счастливым.

Но мы тренируемся менять старые привычки.

Я отпускаю его член и отсаживаюсь на колени.

Он издает стон, и его член снова дергается о его живот. Он выглядит еще больше, чем раньше, кончик сочится на его кожу.

— Чертов возьми, — говорит он.

Я контролирую ситуацию, и его руки остаются под его головой. Он не нарушает своего обещания. Может быть, я могу…

— Вест, — говорю я ему.

Он смотрит на меня. На его скулах яркий румянец.

— Да.

— Руки остаются на месте, — напоминаю я ему и тянусь к подолу своей майки. Я снимаю ее.

Под ней у меня нет лифчика.

Его дыхание спотыкается, и он ругается.

— Ты так чертовски хороша.

Я немного улыбаюсь.

— Я хочу дать тебе то, на что ты можешь посмотреть.

— Ты всегда это делаешь. — его глаза цвета виски горят там, где они скользят по моей коже. — Твои соски твердые. Посмотри на себя, милая, стоишь на коленях рядом со мной. Ты так хорошо справляешься.

Я снова тянусь к нему. Он стонет, когда я глажу его.

— Скажи мне, что тебе нравится. Так, как ты заставлял меня делать, — говорю я, сжимая его крепче. Следя за его лицом в поисках реакций.

Взгляд Веста прикован к моему.

— Нет такого способа, которым ты могла бы прикоснуться ко мне, что не возбуждало бы меня.

— Скажи мне, — настаиваю я.

— Хорошо. Скорость, с которой ты сейчас работаешь? — он смотрит вниз, его пресс напряжен. — Это хорошо. Идеально. Если ты ускоришься совсем немного, игра будет окончена. Если хочешь растянуть, можешь замедлиться или сжать мои яйца.

Я замедляюсь и сжимаю его член крепче.

— Вот так?

— Да. Именно… так. — его грудь расширяется с очередным глубоким вздохом. — Смотри, какая ты хорошая девочка, учишься, как доставить мне удовольствие.

Горячий румянец распространяется по моей груди, и я плотнее сжимаю бедра.

— А если я ускорюсь…

Я делаю именно это, кожа под моей хваткой теперь гладкая от влаги, уже капающей с его головки. Вест снова стонет, его бедра приподнимаются, входя в мою хватку.

— Блядь. Да.

— Ты близок.

— Очень! — выжимает он. Его глаза прикованы к моим, его дыхание тяжелое. Каждая мышца в его большом теле выглядит зажатой. Словно он сжатая пружина, готовая и жаждущая двигаться, но он помнит свое обещание, что не будет.

Он громко стонет, словно его разрывает от боли. Его бедра один раз дергаются вверх в моей руке, и затем он кончает густыми струями себе на живот. Его член дергается в моей хватке, и я глажу основание его члена, наблюдая, пока