Игра в притворство - Оливия Хейл

Она впивается зубами в нижнюю губу.

— Да. Это нормально? Я знаю, что я в безопасности здесь, но все же… сегодняшний вечер…

Я тяну ее за руку, и она немного смеется.

— Ладно, значит, все в порядке.

— Конечно, в порядке.

Она осматривает мою комнату, пока я чищу зубы и переодеваюсь из костюма. Дверь в мой гардероб открыта, но она все время стоит ко мне спиной.

Я натягиваю спортивные штаны и черную футболку и смотрю, как она оглядывается.

Она хорошо смотрится в моей спальне. Слова вертятся на кончике языка.

Чтобы похвалить ее за то, что она стоит прямо здесь, ждет меня, как я попросил.

Вместо этого я беру ее за руку.

— Насмотрелась?

— Угу. Твоя комната — зеркальное отражение моей.

— Так и есть. Давай уложим тебя в постель, милая девочка. — ласковое обращение все равно вырывается, и ее пальцы сжимаются вокруг моих.

— Скажи это еще раз, — шепчет она.

Я притягиваю ее ближе, пока мы идем в ее комнату.

— Милая девочка? Ты сегодня так хорошо справилась. Позлилась. Проплакалась. Показала мне, что ты на самом деле чувствуешь.

Она вздыхает, и дыхание ее прерывается.

— Ты правда не думаешь обо мне хуже.

— Конечно, нет. Ты храбрая. — я открываю дверь в ее комнату, и она проходит передо мной к своей кровати.

И ты заботишься обо всех остальных все время. Позволь мне позаботиться о тебе сейчас.

Она откидывает одеяло и забирается в кровать. Я задергиваю ее шторы на окнах, и когда я наконец ложусь в ее кровать, она смотрит на меня. Лежит на боку.

Ее волосы — мазок теплого коричневого на синем фоне подушки. Она подтянула одеяло до подбородка, голая рука лежит поверх него.

— Привет, — говорит она, проводя пальцами по краю одеяла. — Я могу пинаться во сне. Или храпеть. Или кашлять.

— Возможно. Но ты не побеспокоишь меня.

— А что, если мне нужно будет сходить в туалет четырнадцать раз?

Я пытаюсь скрыть улыбку.

— Тогда мне тебя жаль. Но я уже сказал тебе, бедовая. Тебе не нужно подстраиваться под мои чувства.

Она убирает руку под голову.

— Почему ты так отличаешься от всех, кого я когда-либо знала?

— Потому что я намного, намного лучше.

Нора тихо смеется и играет с краем покрывала. Ее пальцы скользят по шву ткани.

— Ты всегда был высокомерным.

— Мой единственный недостаток.

— Все вы четверо, — говорит она. — Ты, Раф… Алекс и Джеймс.

— Угу. Это то, что нас сплотило.

Она снова улыбается, настоящей улыбкой, и, черт возьми, я мог бы делать это вечно. Отвлекать ее глупостями.

— Это и то, что вас отправили из дома, — предполагает она. — И вы создавали проблемы.

— Не забывай о невероятной красоте. Это то, что скрепило нашу дружбу.

— Ты идиот, — мягко говорит она, и это звучит как первый комплимент, который она мне когда-либо делала. — Расскажи мне о старшей школе.

Я стону.

— Из всех вопросов, которые ты могла бы задать, ты выбрала этот.

— Я хочу знать. Я слышала об этом только со слов Рафа. — ее голос тихий. — Я знаю, что он появился в Бельмонте и планировал, что его выгонят через неделю. Это было сразу после того, как мы потеряли Этьена, в аварии… Но вместо этого ему дали этого надоедливо самодовольного американского соседа по комнате, который стал его другом.

— Вот как он это рассказал, да?

— Угу. А каким это было для тебя?

— Я тоже был зол, когда попал в Бельмонт. Но мне довольно быстро понравилось. — я закладываю руку за голову. То, что меня отправили из Фэйрхейвена, было наказанием, конечно, но я открыл для себя мир свободы между строго регламентированным академическим расписанием и совершенно нерегулируемым свободным временем. — Раф и я спорили без остановки первые несколько недель. Потом Алекс появился позже, этот изможденный шотландец, который тоже хотел, чтобы его выгнали. Так он и Раф сдружились.

Нора хихикает.

— Могу это представить.

— Но Раф никогда не был по-настоящему серьезен в этом. В отличие от Алекса. Мы обнаружили его однажды ночью, когда он вламывался в резиденцию директора.

— Правда?

— Угу. Мы вытащили его оттуда и сделали вид, что в мусор забрался енот. Худшая маскировка в истории.

— Но он хотел, чтобы его поймали.

— Да. Мы сказали ему, что он идиот. Думаю, он прислушался, потому что, хотя он по-прежнему не обращал внимания на уроках, после этого он остался с нами. Его первые несколько месяцев в Бельмонте были… — я качаю головой. — Это не моя история. Но ему стало лучше. Он гений, когда дело доходит до математики, ты знала об этом?

— Математики?

— Да. Не подумаешь, но он умный.

— Когда присоединился Джеймс?

— Он всегда был в библиотеке, когда мы бездельничали. Он изучал углубленную латынь. Раньше тоже курил. Боже. Хорошо, что он бросил.

Ее рука лежит на подушке между нами. Я хочу протянуть руку и снова переплести свои пальцы с ее.

— Я втянул его в наш круг, чтобы он помог нам с латынью.

— Вест!

Я усмехаюсь.

— Он дал четко понять, что никому не поможет, не получив что-то взамен.

— Молодец.

— Угу.

— Пятый парень, — говорит она. Ее голос неуверенный. — Это тот, кому раньше принадлежал дом для вечеринки "Потерянный рай", да? Я помню, что вас было пятеро, тогда. Раф немного рассказывал. Но он рассказал это.

Я не хочу говорить об этом.

О том, как Хадриан и я были единственными, кто знал друг друга в тот первый год в Бельмонте. Что случилось, что все распалось, нити распускались, как у гобелена.

— Да. Но все изменилось, — говорю я. — Я думал, ты устала.

— Устала. Но я также…

Я приподнимаю бровь.

— Также что?

— Ты здесь. В моей кровати. — она снова улыбается. — Не уверена, что знаю, как расслабиться.

— Кто-нибудь когда-нибудь обнимал тебя?

— Нет. Я никогда ни с кем не обнималась. — она говорит это без какой-либо грусти. Просто констатация факта.

Я тянусь к ней.

— Иди сюда.

Она позволяет мне притянуть ее ближе.

— Вот так?

— Почти. — я сгибаю руку, притягивая ее ближе, обнимая за талию. Она устраивается, положив голову мне на плечо, а руку на мою грудь. — Вот так. Дай мне подержать тебя.

Она — теплая тяжесть у моего тела. Медленно, вздох за вздохом, она расслабляется в моих объятиях. Напряжение уходит из нее.

— О. Это приятно.

— Угу. Не звучи так удивленно.

В ее голосе слышится улыбка.

— Ты теплый.

— Не каждый день меня хвалят за гомеостаз.

Она смеется. Ее нога находит путь