Заводите моторы - Ребекка Чейз

Джекс хмуро посмотрела на моего отца, стоя в дверном проеме нашего отдельного зала, а потом вытолкнула Тауни. Ральф рассмеялся, чтобы сгладить ситуацию, а мама проворчала на папу за то, что испортил ужин. Коннор сжал мою руку под столом. Я одарила его едва заметной улыбкой в знак благодарности. Он знал, что это была моя битва, но я не сомневалась, что он прикроет меня.

— Я думала, ты хотел встретиться со мной, чтобы извиниться за свое поведение в этом году. Я бы не пришла, если бы Ники не сказал этого сделать, — кипела я.

Папа откинулся на стуле, раскинув руки в своей фирменной силовой позе, но я не отступала.

— Брось. Это деловая беседа, — я вскинула подбородок и поджала губы. — Я не уверен, что управление командой это твое. Ты мечтала о маркетинге, но руководить командой это не работа. Это призвание.

Я крепче схватилась за стол.

— Поверить не могу.

— Что? Ты должна была привыкнуть к разговорам в зале для заседаний.

Я стиснула зубы.

— Мы не в зале для заседаний. Мы на семейном ужине. Семья, которую ты ранил своими требованиями. Твой сын довел себя до аварии, а затем уехал из страны подальше от тебя.

— Ники уехал по другим причинам.

Я почувствовала облегчение, потому что Ральф, мама и Коннор молчали, пока мы припирались.

Я пригвоздила отца взглядом. Моя кожа зудела от ссоры. Будь это в зале заседаний, у меня под рукой были бы факты и цифры, и мои чувства не были бы замешаны; я бы не чувствовала себя такой уязвимой перед лицом старых обид, которые мне припоминали. Но с отцом все иначе, и всегда было.

— Он ушел, потому что ты выстроил ожидания, которые он не смог принять, которые никто не смог принять, даже ты. И ты попытался сделать то же самое со мной. Когда в последний раз гоночная команда «Колтер» под твоим руководством достигала ТОП-6 в Кубке Конструкторов?

— Подожди…

— Пять лет назад, — огрызнулась я. — И ты продолжаешь говорить мне, что продашь команду, если я не выведу ее в ТОП-6.

— Ты не мог, — сказала мама, хмурясь на отца.

— Это была ее идея, — ответил папа, показывая большим пальцем на меня.

— Ты вынудил меня.

Но теперь он разговаривал с мамой.

— Я хочу, чтобы Сенна остепенилась. Я хочу внуков и не хочу, чтобы моя жизнь отныне подчинялась гоночному календарю. Я хочу иметь достойную семью.

Моя мама бросила салфетку на стол. Официант вышел из зала.

— Тогда тебе не стоило вращать наши жизни вокруг гонок. Я люблю все в Формуле 1, но ты подтолкнул наших детей заниматься этим, когда они были молоды, а теперь ты хочешь, чтобы они все бросили, потому что с тебя хватит? Так это не работает.

— Но она могла иметь счастливую жизнь.

Мама переместила взгляд на меня.

— Сенна, ты хочешь продолжать в качестве руководителя команды?

— Да.

Она ткнула моего отца в грудь.

— Значит проблема решена. Перестань контролировать жизни всех вокруг тебя. И перестань пытаться защитить Сенну, когда тебе стоило защитить Ники. Ты — причина, по которой я чуть не потеряла сына в прошлом году, и, вместо того чтобы он приехал к нам, чтобы восстановиться, ты назначил его руководителем команды. Он сбежал из страны, чтобы убраться подальше от тебя, — он сильнее ткнула его на последнем слове. — Сенна прекрасно руководит командой, и она счастлива. Посмотри на нее. Она счастлива.

Даже злясь на моего отца, она улыбалась мне.

Папа надулся. Он ответит позже, но побежденный он всегда съеживался. Он залпом выпил портвейн, вытирая остатки на губах салфеткой, и ответил:

— Это не важно. У меня есть покупатель.

У меня отвисла челюсть. Дядя Ральф уставился на моего отца с широко раскрытыми глазами.

— Вы не верили в нее, — заявил Коннор. — Вы сказали ей, что она должна сделать, чтобы сохранить команду, и все равно искали покупателя.

Отец пристально посмотрел на Коннора.

— Подожди, Дейн…

— Нет, вы подождите, — Коннор наклонился через стол, его голос был тихим. — Сенна вывела команду из кризиса. Она разобралась с Антуаном, с тем же парнем, которого вы так высоко ценили, того куска говна, от которого мы с Ники пытались защитить ее, когда были подростками. Антуан относился к ней, как ничтожеству, и вы позволяли. Вы разрушили команду своим недостаточными исследованиями и разработками, отсюда и проблемы с результативностью. Вы уничтожили финансы и все, что она улучшила, потому что у нее есть ум, чтобы это сделать, и уважение других, чтобы попросить их о помощи. Она изменила команду.

Папа встал, и Коннор тоже. Его руки сжались в кулаки, и я увлажнила губы, наблюдая с благоговением и восхищением. Это мой мужчина.

— У вас хватает гребанной наглости нарушить обещание, когда она сделала для этой команды больше, чем вы за десятилетия. Как вы смеете не верить в вашу дочь, когда видите, насколько она великолепна.

Никто не защищал меня вот так перед отцом. Ники позволял ему задавливать меня, а затем действовал в тени. Но Коннор рисковал всем, чтобы противостоять моему отцу, показывая ему последствия его поведения.

Я любила его.

Я встала, бросив салфетку на стол, как сделала мама. Я взяла Коннора за руку и сжала ее.

— Коннор, пошли. Дядя Ральф, отвезешь Джекс и Тауни?

— Конечно, — ответил Ральф, кивая.

— Спасибо, мама. Ты самая лучшая, — сказав я, поцеловав ее. — Прости меня.

— Тебе не за что извиняться, моя красивая, сильная девочка, — ответила она, крепко обняв меня.

Рука об руку с Коннором я встала из-за стола.

— Я с тобой не закончил, Сенна, и я определенно не закончил с Коннором, — проворчал папа, когда мы встали.

— Нет, закончил, — ответила я, развернувшись на каблуках. — Коннор был верен мне, когда он боялся водить. А ты все так же не видишь, каким светом он был для всей нашей семьи. Я люблю этого мужчину и любила долгие годы.

— А я люблю ее. Она — весь мой мир, — глаза Коннора сияли, и его обожание поглотило меня. — Пошли, малышка.

— Твой брат знает? — сказал папа, скрежеща зубами. — Ники вернется и обнаружит твое предательство. Ты не помнишь, как я ссорился с ним после аварии из-за того, что он продолжал дружить с этим плейбоем?

Я помчалась обратно к столу.

— Коннор — самый потрясающий мужчина. Он честен и терпелив и заботится обо мне. Я беспокоюсь за Ники так же, как и