Заводите моторы - Ребекка Чейз

ты. Но мы не говорили ему. Не смей рассказывать ему в своем бесцеремонном стиле. Мы расскажем ему в конце сезона. А теперь, мы с моим парнем едем домой, а затем я выведу свою команду в ТОП-6, потому что я держу обещания.

Я встретилась с Джекс и Тауни рядом с уборной и проинформировала, что Ральф отвезет их. Еще я вкратце рассказала им про нашу семейную ссору. Она даже не была самой большой.

Слезы застили глаза, когда мы сели в машину.

— Отвези нас в офис, — проворчал Коннор, крепче сжав мою руку, его большой палец поглаживал мою татуировку.

— Но там никого не будет, — запиналась я, мои руки дрожали.

Его тепло дарило мне душевное спокойствие.

— В этом и суть. Сегодняшний вечер не должен быть посвящен отвратительному поведению твоего отца. Ты — властная, сильная и чертовски великолепная женщина и отвечаешь за так много вещей. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы напомнить тебе об этом. Я должен своей начальнице секс в кабинете, и это именно то, что ты получишь. Этот вечер кончится эпическим оргазмом, и испытаешь его именно ты.

Глава 51

КОННОР

Моя спина болела от напряжения после ссоры семьи Колтер. Я разминал плечи Сенны и ее руки, пока мы стояли в лифте здания офиса «Колтер», хотя это больше успокаивало меня, нежели ее. Ее отражение в зеркале лифта одарило меня полу-улыбкой, из-за которой у меня засосало под ложечкой.

Мы могли бы вернуться домой, где я мог бы накормить ее мороженным и обнимать. Уверен, она нуждалась в чувстве контроля над чем-то, а так как я не мог забронировать тайную гоночную трассу с гиперкарами за считанные минуты, я мог сделать другое.

Мы зашли в ее офис. Я не врал насчет того, что хотел опуститься на нее, прижимая ее к столу. У меня было ужасно нелепое количество фантазий о ней и этом столе, но сейчас речь шла о ее желаниях и помощи осознать свою силу.

— Коннор, ты серьезно имел в виду то, что сказал обо мне раннее? — робко спросила она.

Она неловко встала рядом с дверью. Я неправильно считал ее настроение. Она не нуждалась в том, чтобы быть боссом. Ей нужно, чтобы ее ценили и любили.

Я заключил ее в объятия, наслаждаясь ароматом апельсинов и мягкостью ее светлых локонов.

— Какую часть, Колтс?

— Все?

Я поцелуем коснулся ее лба.

— Да, малышка. Я имел в виду каждое слово. Ты невероятна. И я каждый день благодарю судьбу за то, что ты выбрала меня. За то, что ты любишь меня. С лета я каждый день ждал, когда ты одумаешься и поймешь, что я тебе совсем не подхожу.

Ее губы прижались к моей коже.

— Никогда. Я люблю тебя. Любила, когда мы были моложе. Но это другое. Как будто я могу умереть, если не увижу твоего лица или не поговорю с тобой. Я никогда не хотела быть с кем-то другим. Во время гонки, я боюсь, что с тобой что-то случится, потому что тогда моя жизнь будет кончена. Но я не хочу, чтобы ты прекращал быть собой.

Я поднял ее и понес к ее столу, усадив на краю.

— Я тоже не хочу, чтобы ты прекращала быть собой.

Ее улыбка разбила мое сердце на миллион кусочков, а затем снова собрала их воедино. Теперь оно ее.

— Ты когда-нибудь прежде был влюблен? — спросила она, пропуская пальцы сквозь мои волосы.

Я закрыл глаза и позволил ее нежным прикосновениям успокоить меня.

— Удивлен, что ты не знаешь. Но, возможно, были разы на протяжении тех лет, что мы не общались, когда ты не следила за моей жизнью, потому что было слишком больно. Так было со мной.

Она замычала в знак согласия. Все те годы, даже в разгар нашего конфликта, мы были неразрывно связаны эмоционально.

— Я был влюблен три раза, — она вздохнула. Я встал между ее бедрами и руками прижал их к столу, чтобы она никуда не смогла уйти. Лунный свет проникал через окно. Ее изящные серьги крутились, и свет ниспадал на них каскадом.

— И все три раза это была ты.

Я разгладил линии ее лба, а потом легонько поцеловал ее в губы.

— Первый раз я понял, что люблю тебя, в ночь перед твоей последней гонкой. Я сидел рядом с тобой на диване. Ты спала, прижавшись ко мне, все так же мило храпя, как и сейчас.

— Я не храплю, — она игриво ударила меня, но я взял ее руку и губами коснулся ее запястья.

— Да, малышка, храпишь, и я чертовски люблю эти звуки, — ее губы изогнулись в самую милую улыбку. — Той ночью, пока ты спала рядом со мной, я знал, что мои чувства к тебе не были подростковой влюбленностью. Но я не мог тебе признаться. Боялся, что твой брат убьет меня из-за гребанного соглашения или что ты рассмеешься надо мной. Тогда же были проблемы с отцом, но во мне все еще томилась нужда позвать тебя на свидание. Затем я врезался в тебя, и ты попала в аварию, и…

— И я отказывалась снова заговорить с тобой, — она обхватила мое лицо.

Слезы скопились на ее ресницах, и мое зрение затуманилось из-за причиняющих боль воспоминаний.

— И часть меня думала, что я никогда не оправлюсь. Все, чего я хотел, это обнимать тебя и пообещать быть лучше, но ты не хотела иметь со мной ничего общего. Со временем я притупил чувства, но на самом деле продолжал любить тебя. Ты всегда была здесь, — я прижал ее ладонь к сердцу. — А затем я пошел на свадьбу Ральфа и Майлза прошлым летом.

— Я не видела тебя там. Я искала, — призналась она, ее щеки покраснели.

Я поцеловал ее румянец.

Моя улыбка оказалась внезапной и недрогнувшей.

— Потому что ненавидела меня и хотела до смерти избить букетом подружки?

Она хихикнула.

Я накручивал локоны ее волос на пальцы. Она не заплакала, но ее слезы все еще заставляли золотые искорки сверкать в ее карих глазах.

— Я прятался сзади, потому что я знал, что могло последовать нежелательное развитие событий, хоть я и был приглашен.

— Потому что ты настолько знаменит? — подразнила она.

Я закинул ее руки, чтобы они обвивали мою шею.

— Нет, потому что дочка Майлза была сильно влюблена в меня. Прежде чем мне удалось улизнуть, она преследовала меня. Я объяснил, что люблю другую и всегда любил, и, что, хоть она не